прямо на неё, и Мстиша не догадывалась, что он может
таксмотреть. В его очах отражались золотые отблески огня, а сквозь них проглядывали боль вперемешку с сомнением, недоверие с надеждой. И, хотя княжна застигла его врасплох, зазимец не отвёл глаз.
Не выдержав пристального взора, Мстиша зажмурилась и, наверное от страха, тут же заснула. Ей вновь мерещился Сновид. Он вплетал в её волосы зелёную ленту, а потом отрезал косу, и почему-то Мстише во сне делалось от этого весело и страшно. Было зябко, а следом вдруг стало тепло и запахло скошенной травой и дождём. Кажется, она снова просыпалась и, кажется, снова упиралась в потеплевшие от огненных отсветов жёлто-зелёные очи. Мстислава опять проваливалась в зыбкий сон, и ей виделся ястреб с глазами Нелюба. Он яростно кричал и махал на неё огромными крыльями. А под утро где-то неподалёку завыли волки, но Мстислава не успела испугаться, потому что у самого уха раздался тихий шёпот:
— Не бойся, я отогнал их.
9. Горькая похлёбка.
Проснувшись, Мстислава не сразу поняла, где находится, и несколько мгновений недоумённо хлопала глазами. Шапки сосен терялись в голубоватой дымке занимавшегося утра, рядом умиротворяюще потрескивал костёр. Мстиша села, и с её плеч сполз плащ Нелюба. Княжна бездумно провела рукой по шершавому, скатавшемуся от долгой носки сукну. Она привыкла к заботе и утолению малейших прихотей, но время, проведённое возле зазимца, ясно показало, что он не собирался обходиться с нею по-особенному. Почему же тогда Нелюб накрыл её, лишая себя самого удобства и тепла? Неужели пресловутая жалость?
Мстислава нахмурилась. Ей, княжне, можно было служить. Её можно было любить, ненавидеть, обожать, бояться. Но жалеть? Этого она сносить не станет!
Девушка отбросила плащ и огляделась. Возле хвойной постели стояла берестяная кружка, полная куманики. Рядом лежала вчерашняя палка, обструганная до гладкости. Вокруг рукоятки плотной змейкой вилась тонкая пеньковая верёвка. Над огнём на треноге висел котелок, в котором что-то слабо пари́лось.
Мстиша едва не подпрыгнула на месте — так неожиданно, точно из-под земли, появился Нелюб. Как он умудрялся бесшумно пробираться через кусты и ходить по хрупким веткам, оставалось для неё загадкой.
— А, выспалась? Я уж решил не будить тебя с устатку.
Он сгрузил на землю что-то мягкое и, присмотревшись, Мстислава с отвращением разглядела двух мёртвых уток. Откуда-то сверху Нелюбу на плечо слетел Бердяй, и зазимец, тепло улыбнувшись, погладил его пальцем по грудке.
— Молодец, дружок, славная добыча.
Помытчик повернулся к девушке.
— Ты бы к реке сходила, умыться, охорошиться, — как-то туманно посоветовал он, и Мстише это совсем не понравилось.
Что ж, предчувствие её не обмануло. Увидев себя в речном отражении, княжна ахнула. Чего только не торчало в растрёпанных волосах — и хвоинки, и дохлые комары, и листья. На лицо и вовсе без слёз взглянуть было невозможно. Сквозь грязные разводы и припухлости от укусов проглядывали ещё давешние румяна, измазанные сверху Пряха знает откуда взявшейся сажей.
Оттерев лицо до красноты, Мстиша осталась довольна только глазами. Они одни блестели по-прежнему, сделавшись от воды почти синими. Дома, в тереме, Векша каждый вечер перед сном омывала Мстиславу, а уж про баню и говорить нечего. Даже в пути чернавка непременно нагревала для своей госпожи воды.
Девушка несмело подняла руку и брезгливо принюхалась. Нет! Больше она шагу не сделает, пока не вымоется! Гадливость переборола и страх того, что Нелюб застанет её нагой, и боязнь холода. Мстиша быстро скинула понёву и рубашку и торопливо вбежала в чёрную заводь. Вода оказалась обжигающе ледяной, и девушка не сумела сдержать сдавленного вскрика. Глубина начиналась прямо у берега, и Мстислава, не умевшая плавать, судорожно ухватилась за дернину. Найдя безопасное место, княжна сорвала пучок жёсткой травы и принялась яростно скоблить кожу. Не успокоившись, пока не был отмыт каждый вершок тела, девушка неуклюже выбралась на берег и, крючась от холода, суетливо оделась. Влезать в старую одежду было неприятно, и Мстислава с тоской подумала, что, если она хотела ходить в чистом, то тяготы стирки ложились на её собственные плечи. Княжна с жалостью поглядела на свои руки — белые, нежные, никогда не знававшие студёной воды и едкого бука.
Мстиша не без труда расчесала волосы и переплела косу. Бросив на себя последний придирчивый взгляд в воду, она с тяжёлым вздохом пошла обратно. Жёсткие иголки и шишки кололи натёртые ступни, и Мстислава почти тепло подумала о ждущих её лаптях.
Возвращаясь на поляну, княжна с предвкушением ожидала, что Нелюб оценит её преображение. Но зазимец седлал лошадь, не обращая на спутницу никакого внимания. Ей даже показалось, что нынче он особенно усердно не замечал её. Лишь когда девушка нарочно подошла, чтобы вернуть гребень в свою дорожную суму, Нелюб бросил на неё быстрый, какой-то странный взгляд, и тут же отвёл глаза.
Пожав плечами, Мстиша приступила к трапезе. Пока она неторопливо, одну за другой отправляла в рот сочные багровые ягоды, Нелюб заканчивал сборы стана. Навьючив лошадь, он затушил остатки огня и разметал кострище, присыпав его влажной землёй.
— Пей взвар, — хрипловато проговорил он, поставив у её ног котелок и стараясь не смотреть на Мстишу.
Тёплое питьё оказалось очень вкусным и пришлось весьма кстати после купания в холодной воде. Мстислава разомлела, но зазимец не знал жалости, и вскоре они снова шагали по тропе.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила княжна.
Нелюб удивлённо покосился на неё.
— За что?
— За плащ, — с улыбкой промурлыкала она так, как если бы говорила с каким-нибудь боярским сыном на посиделках.
Кажется, Нелюб почувствовал игривый оттенок в её словах, и, судя по тому, как сошлись тёмные брови, он явно не пришёлся ему по душе.
— Ты, должно быть, замёрз ночью, — никак не унималась девушка.
Мстислава нащупала слабину в броне непривычно рассеянного Нелюба и по наитию пустила в ход свои чары.
— Мне не впервой, — сухо ответил зазимец.
— У тебя рубашка тёплая, наверное, — проворковала Мстиша и точно невзначай провела ладонью по его плечу. Нелюб неприязненно вздрогнул, будто по нему пробежал мизгирь, и полоснул княжну холодным взглядом.
Мстислава обиженно вспыхнула. Ей захотелось отшвырнуть сделанный Нелюбом посох в самые глухие кусты и, развернувшись, зашагать куда угодно, лишь бы подальше от неотёсанного вахлака. Другой бы на его месте, поди, от счастья помер за одно то, что Мстиша в его сторону глянула. Что заметила, разглядела серую букашку у своих ног! А этот ещё
