Я был уверен, что он не мог подать на меня в суд. Он же был членом моего клуба, а я делал все, чтобы ему там было хорошо. Никому другому я не оказывал столько внимания. Адвокат настаивал:
— Мистер Трамп, я вам говорю — это именно он.
Я сказал:
— Невозможно. Проверь-ка еще раз.
Адвокат позвонил мне час спустя и сказал:
— Мистер Трамп, это он и его компания — абсолютно точно.
Это сообщение избавило меня от иллюзий на счет этого человека, а равно и от иллюзий по поводу нашего дружного кружка бизнесменов от недвижимости. Да, мне стоило это понять раньше. Конечно, тип он был еще тот. Обычный жадный и злобный риелтор, который получает наслаждение, выжимая противника до последнего цента.
Он подал иск по поводу права на название. Он утверждал, что название, которым воспользовался я, приводит к путанице: люди думают, что речь идет о его здании. Я собрал своих адвокатов. Они сказали:
— Мистер Трамп, это обойдется нам в кучу денег.
Тогда я сам позвонил ему. Я сказал:
— Слушай, я хочу кое о чем тебя спросить. Это правда, что ты подал на меня в суд?
— Да, Дональд, подал, — ответил он.
— Почему?
— Потому что с нашими зданиями получается путаница, — сказал он.
— Путаница? — возразил я. — Никакой путаницы быть не может. Названия разные, здания разные, да они даже расположены в разных концах города. Откуда здесь взяться путанице? Чушь собачья!
Да, такой уж это сорт людей… Они пробуют завалить тебя чисто из спортивного интереса — завалить любыми доступными способами. Мой адвокат изучил ситуацию и вынес вердикт:
— Мистер Трамп, дело вы выиграете, но это вам обойдется в полмиллиона долларов.
— Почему это должно стоить таких денег? — спросил я. Адвокат ответил:
— Нам придется проводить опрос населения, чтобы доказать, что никакой путаницы в представлении людей не происходит. А опросы — занятие недешевое.
Невероятно. Чудовищно и невероятно. Конечно, мне не хотелось тратить такие деньги, но я решил: черт с ними. Я дал добро на все, что нужно, чтобы врезать как следует этому негодяю
Мои юристы сообщили его адвокатам, что дело будет решаться в суде. Через несколько дней мне звонит мой адвокат и говорит, что другая сторона хочет разрешить конфликт без суда. Единственное, что ему нужно, — бесплатное членство в клубе. Пожизненно. Вы представляете? Взамен мне остается право на название моего здания, он оставляет прежнее название своего здания — и все счастливы.
Сначала я подумал: «Это мне совсем не по вкусу — из принципа». Потом я решил: ладно, обойдемся без суда. Я пошел на эту сделку, потому что — если подсчитать все как следует — я экономил кучу денег на судебных расходах. И вот вам тип, который стоит миллиард долларов, — теперь он сэкономил несчастных восемь тысяч годового взноса! Восемь тысяч долларов! В клубе его всегда ждал королевский прием, а теперь он сам сделал меня своим врагом. Может быть, именно этого ему и хотелось?
Я согласился на эту сделку, но с того дня в клубе к нему относились как к последнему куску дерьма. И удивительное дело: чем хуже к нему относились, тем чаще он стал там бывать! Поразительно. Однажды он ужинал в моем клубе, и я сказал ему в лицо — а за столом было человек десять:
— Ты мразь. Поверить не могу, что у тебя хватает совести сюда приходить.
И что же? Он сидел и молчал.
Два дня спустя он появился снова. Он хотел узнать, можно ли достать билеты на один очень популярный концерт. Я велел своим людям сказать ему, что все билеты проданы. Когда он приходил ужинать, его сажали за худший стол в самом неудобном углу. К нему относились как к последней бродячей собаке — а он продолжал приходить. Немыслимо, невероятно. Меня тошнит от этого. Вот почему в бизнесе такая кровавая жизнь. Я был наивен. Я думал: нет, не может быть, чтобы он пошел на такое. Но факт остается фактом. Мир — это джунгли, полные злобных типов, которые бросятся на вас просто так, удовольствия ради — как это сделал мой так называемый «товарищ» из братского кружка спецов по недвижимости. Теперь я наслаждаюсь тем, что вовсю унижаю этого недоноска. Я рассказал все это для того, чтобы вы поняли: нужно уметь защищаться, даже от людей, которые вам казались друзьями. Если кто-то пытается вас ударить, не надо бояться дать сдачи!
Никогда нельзя предавать друзей. Вот вам пример. Донни Дейч — мой близкий друг. У него очень успешное шоу на CNBC, и он арендует у меня квартиру в доме на углу Парк-авеню и 59-й улицы — в новом здании, которое я перестроил из старого отеля Delmonico. Очень успешный проект — и одно из самых популярных зданий в Нью-Йорке. Многие хотели заполучить квартиру Донни — арендовать или купить ее, но я подумал: у Донни договор кончается через два года с оплатой $45 000 в месяц. Я позвонил Донни и поинтересовался, когда он собирается съезжать. Через два года, ответил он.
— Что ж, — сказал я, — видимо, придется подождать.
Внезапно — на следующий день — его адвокат звонит моему адвокату и говорит, что в договоре есть пункт о тридцатидневном уведомлении при необходимости освободить квартиру. Так вот, они хотят этот пункт убрать. Самое интересное, мы даже не знали об этом пункте. Ведь если бы мы о нем знали, то просто разорвали бы наш договор с тридцатидневным уведомлением и сдали бы эту квартиру за гораздо большие деньги!
Я велел моим юристам позвонить Донни и объяснить ему, что мы разрываем договор на аренду. На самом деле я решил пошутить — чисто по-дружески! Мне было интересно: сколько времени пройдет, прежде чем Донни позвонит мне? Он позвонил ровно через три минуты. Он не мог поверить, что я был способен пойти на такое, но я возразил:
— Донни, твой дорогостоящий адвокат позвонил нам и объяснил, что у нас в договоре есть кое-что, о чем мы понятия не имели. Скажи мне фамилию этого адвоката. Я хочу поблагодарить его — он позволил мне заработать кучу денег.
Конечно, я никогда бы не сделал с Донни ничего подобного. Во-первых, он классный парень, а во-вторых, я действительно собирался позволить ему пожить еще пару лет. Но не подшутить над ним я просто не мог. В конце концов, Донни, вместо того, чтобы платить гораздо более высокую арендную плату, согласился платить чуточку больше, чем прежде. И самое главное — он сделал взнос $50 000 в один из моих благотворительных фондов: в спортивную лигу полиции Нью-Йорка. В результате Донни остался в своей квартире.
Странные вещи творятся в бизнесе. Иногда люди, которых ты, казалось, хорошо знал, оказываются совсем другими. Я всегда был убежден, что Ли Якокка — очень жесткий и заносчивый тип. В 1990-е годы, когда рынок недвижимости практически рухнул, Ли Якокка хотел договориться со мной о том, чтобы купить кое-какую собственность — недорого, или, как говорили мы, профессионалы — «на халяву».
Мы присмотрели один небольшой отель в районе Восточных 60-х улиц, в который он буквально влюбился, — но его не устроила цена.
Позднее возник совершенно волшебный вариант. Два здания в Уэст-Палм-Бич во Флориде, строительство которых обошлось примерно в $139 млн, пришлось отдать на покрытие долгов одной обанкротившейся компании. Это были великолепные дома, но «депрессия» в недвижимости была в полном разгаре, и продать что-либо было просто невозможно.
В конце концов, банку просто пришлось перевести эти здания на свой баланс. Но этот банк — The Bank of New York — очень хотел от них избавиться. Тогда-то я вместе с Ли Якоккой купил их. Но покупать недвижимость во время депрессии — дело опасное. Кто знает, сколько такая депрессия продлится? Если слишком долго — значит, твоя карта бита. В этом случае депрессия затянулась на годы — на гораздо больший срок, чем можно было предполагать. Даже если ты купил недвижимость по дешевке — как это сделал я, — в конце концов это оказывается не таким уж выгодным вложением. Ведь надо ждать, пока рынок придет в форму, а когда ты приплюсуешь расходы по эксплуатации и тот факт, что тебе пришлось заморозить энную сумму денег, то начинаешь понимать: дешевле было бы лежать на диване и ничего не делать. Однако в тот момент Ли горел желанием войти в дело — и мы создали с ним совместное предприятие.
С того самого дня Ли названивал мне ежедневно — а заодно с такой же регулярностью звонил людям, работавшим в зданиях. Я говорил ему:
— Ли, расслабься. Нужно время. За день-два ничего не делается. Не напрягайся. Мы же не можем подгонять время!
У меня была сотрудница — профессионал и умница, но нагрубить она могла кому угодно. На Ли она плевать хотела и общалась с ним примерно так:
— Какого черта вы нас не оставите в покое? Сколько можно названивать, вам что, заняться больше нечем?
Или:
— Знаете, мистер, а засуньте-ка вы свой язык себе же в задницу!
Якокку это доводило до белого каления.
В конце концов, он принялся звонить мне, чтобы договориться и выйти из игры. Доходило до того, что он звонил — и мне казалось, что он плачет! Я действительно слышал, как он всхлипывал — только бы вернуть вложенные деньги! По меньшей мере дважды так оно и происходило — он плакал. А ведь Ли — очень богатый человек, поэтому я никак не мог понять, почему риск относительно небольшими деньгами (большая часть была внесена банками) приводил его в такое состояние.
