— Лучше помни о нем вот здесь, — старуха приложила руку к сердцу. — Ничего другого мне не надо. А миру мало дела до Башэ. Послушают, удивятся и тут же забудут.
Бабушка порылась в одной из своих сумок и вытащила бирюзу. Внимательно оглядев камень и не найдя на его поверхности никаких изъянов, она подала бирюзу Шадамеру. Подарок был очень ценным; пеквеи благоговели перед бирюзой, веря в ее особые защитные свойства. Зная, что Бабушке самой может понадобиться защита, Шадамер смутился.
— Спасибо тебе за такую щедрость, но не знаю, смогу ли я принять твой подарок.
— Сможешь, — убежденно сказала Бабушка. — Я видела, в какие края ты собрался. Так что тебе это пригодится.
Шадамер посмотрел на небесно-голубую бирюзу с паутиной тончайших серебряных нитей. Возможно, Бабушка права. Спрятав бирюзу в мешок с Камнем Владычества, барон наклонился и поцеловал старуху в морщинистую щеку.
— Спасибо, Бабушка. Счастливого тебе пути.
— Я б тебе тоже пожелала счастливого пути, да не могу. Не сбудется. А пустые слова — зачем они тебе?
«И то верно», — подумал Шадамер.
Барон повесил мешок на плечо. На другое он осторожно опустил спеленатую Алису. Ему пришлось придерживать ее за ноги. Какое счастье, что Алиса сейчас спит и ничего не чувствует. Проснись она, на него бы обрушился целый град упреков за то, что барон обращается с ней как с кулем муки.
Мауди уговорила его взять потайной фонарь. Опустив шторку, чтобы не было видно даже светящейся щелочки, барон приоткрыл дверь трактира и выглянул в ночную тьму. По его расчетам, до рассвета оставалось около трех часов. Переулок был пуст. Над крышами алело зарево близкого пожара. «Толстуха Тэбби» все еще полыхала. Основные силы городской стражи находились там, стараясь потушить пожар.
Шадамер тихо произнес последние прощальные слова. Он поправил на плече единственную лямку мешка с Камнем Владычества, крепко прижал рукой драгоценный живой груз и растворился в темноте.
ГЛАВА 8
Выйдя из «Вороны и Кольца», Улаф ненадолго остановился. Небо расцвечивала оранжевая полоса. Ее вполне можно было бы счесть предвестницей рассвета, если не знать, откуда она появилась. На самом деле оранжевая полоса говорила о закате «Толстухи Тэбби». Поскольку здесь не обошлось без магии, огонь до сих пор не удавалось потушить. Боевые маги и городская стража сообща пытались справиться с пожаром. Про обход улиц солдатам пришлось временно забыть, однако Улаф не позволил себе беспечно шагать к Храму. Он старался держаться в тени и шел закоулками. Пространство между Храмом и королевским дворцом ярко освещалось даже ночью, и королевских гвардейцев там всегда хватало. Улаф решил подойти к Храму с задней стороны, благо существовала такая возможность. Он заранее сочинил вполне правдоподобную историю на случай, если его все-таки остановят. Никакими особыми неприятностями ему это не грозило, однако Улафу не хотелось гратить драгоценное время на препирательство с туповатыми гвардейскими офицерами.
Вообще-то Улаф мог явиться в Храм даже глубокой ночью, не вызвав ни малейших подозрений. Он принадлежал к Девятому Ордену, занимавшемуся поиском и изучением магических Порталов. Это позволяло Улафу свободно путешествовать по Лерему. Правда, из всех Орденов Церкви Девятый Орден пользовался наименьшим уважением.
Двести лет назад мудрые и могущественные маги построили четыре Портала. Начинаясь в Старом Виннингэле, Порталы вели в земли эльфов, дворфов и орков, позволяя за считанные часы преодолевать расстояния, на которые при обычном путешествии уходили долгие недели и месяцы. Через три Портала в обоих направлениях беспрестанно двигались путники, торговцы с товарами, курьеры с посланиями государственной и иной важности. Четвертый Портал вел прямо к богам и разительно отличался от упомянутых трех. Нападение Дагнаруса на Старый Виннингэль было вероломным и безжалостным. Он хорошо знал оборонительные сооружения города. Некто Гарет, в прошлом мальчик для битья, а затем — опытный и искусный маг Пустоты, использовал ее страшную силу, дабы овладеть подходами к королевскому дворцу. Магия Гарета и его подручных схлестнулась с магией защитников Старого Виннингэля, всколыхнув все природные стихии. Город был сметен с лица земли.
Поначалу думали, что Порталы погибли вместе с прежней столицей империи. В окрестностях Старого Виннингэля от них не осталось и следа. Намереваясь возродить магию Порталов, Церковь учредила Девятый Орден. Но увы, одновременно со Старым Виннингэлем исчезло и тайное искусство строительства Порталов. Маги Девятого Ордена усердно трудились, однако проходил год за годом, а им не удавалось воссоздать даже заклинания. Маги без конца возносили молитвы богам. Боги молчали.
Прошло еще какое-то время, и из разных уголков Лерема стали приходить известия об обнаружении Порталов. Так, один Портал нашли во владениях эльфов, другой — на земле злейших врагов Виннингэля — карнуанцев. Новости вызвали сильное недовольство Церкви. Значит, Порталы сохранились. Они просто переместились и теперь вели совсем не туда, куда прежде. Более того, появились и так называемые «дикие» Порталы, возникшие непонятно как.
Церковь сгоряча собралась было распустить ставший бесполезным Девятый Орден, но передумала. Кое-какую ценность он все же представлял. Членов Ордена стали посылать повсюду для поиска диких Порталов и нанесения на карты их координат.
Спустя двести лет члены Девятого Ордена занимались все тем же делом. Они странствовали по всему Лерему, чтобы найти, подтвердить и отметить на карте каждый дикий Портал, о котором им сообщали. Наградой были насмешки собратьев, считавших их дармоедами, и постоянное уменьшение сумм, отпускаемых на содержание Ордена.
Членство в Ордене как нельзя лучше отвечало склонностям Улафа. Он мог ездить куда заблагорассудится, свободно передвигаясь по континенту вдоль и поперек. Улаф незаметно уезжал и так же незаметно возвращался. Его никогда не спрашивали, куда он едет. Отчеты о путешествиях также никого не интересовали. Каждый раз он представлял начальству карту с очередным найденным Порталом, и этого было достаточно.
Главное — он не просил у Церкви денег. Возможно, заикнись он о дорожных расходах, начальство обратило бы на него более пристальное внимание и что-нибудь заподозрило. Однако дорожные расходы Улафа всегда оплачивал барон Шадамер. Собратья считали Улафа выходцем из богатой семьи, которому не нужно думать о куске хлеба. В глазах церковного начальства он слыл человеком, одержимо увлеченным поисками, возможно, не совсем нормальным, но безвредным для Церкви.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
