но это прозвучало с большей неприязнью, чем она того хотела.
Мастер посмотрел на неё, очевидно смутившись.
– Я беру его на службу. К сожалению, хозяин не пожелал давать деньги на учение. Это, видимо, такая благодарность, когда берёшь к себе сироту с долгами. Ты обошёлся мне в сто серебряных крон, мой мальчик. Я тебя не купил, но надеюсь, ты меня не разочаруешь.
– Не разочарую, мастер Маберик!
– Посмотрим. Рано или поздно я пожалею, что взял тебя, так всегда бывает. Будем надеяться, что это случится как можно позже.
– Но моя сестра…
– Ещё один подкидыш мне не по карману, юный друг. Но не стоит отчаиваться! Вероятно, уже через год мы снова окажемся здесь.
– Целый год? – ужаснулся Барен.
– Он быстро пройдёт, вот увидишь. А теперь хватит бездельничать, отнеси-ка мои сумки обратно в повозку, мой мальчик. Но ничего не перепутай. Лучше просто поставь их в проходе, я потом всё правильно уложу. – Но поскольку Барен мешкал, он добавил: – Поторопись! Колдунья уехала четыре дня назад и наверняка успела натворить новых бед.
– Вы… вы уже уезжаете? – спросила Айрин, крепко держа Барена за руку. – Ваши лошади едва отдохнули!
Лар потёр щетину на щеках.
– Их не поставишь в конюшню, где стоит запах мертвечины. И, как я уже сказал, мы должны положить конец проискам ведьмы.
Айрин не отпускала брата:
– Но хотя бы одну ночь вы могли бы…
Мастер рун вздохнул и, желая успокоить Айрин, положил руку ей на плечо.
– Понимаю, вы не хотите расставаться с вашим братом, но нам больше нечего делать в Хальмате. Зло изгнано, а для исцеления больных я сделал всё, что в моих силах. Мне ещё нужно отнести трáвы в храм, и теперь у меня есть тот, кто сможет выполнить это вместо меня. Идём, мой мальчик, нам пора к повозке. Я дам тебе целебных трав, а ты отнеси их этому простодушному жрецу, который точно обрадуется, что сможет хотя бы раз быть полезным.
Он хлопнул Барена по плечу и подтолкнул к выходу из зала.
Барен оглянулся, а у Айрин вдруг всё поплыло перед глазами.
– Ты что, плачешь, Дочь Ворона? – рассердился трактирщик, встав перед ней и загородив вид. – На то нет никаких причин. Твой брат хорошо устроился, и я даже готов погасить часть вашего долга.
Айрин проглотила недобрые чувства и, подсчитав в уме, сколько они заработали за последние дни, сказала:
– Раз мастер Маберик заплатил вам за брата сто крон, мне не хватает всего тридцати одной кроны.
– Как погляжу, считаешь ты прилежно, однако здесь ошибаешься. С Бареном я потерял толкового работника, с которым у меня никогда не было хлопот. Ты, служанка, стоишь лишь вполовину, поэтому должна будешь отдать ещё сотню крон.
Айрин встала перед массивным трактирщиком и, с трудом сдерживая себя, произнесла:
– А что с письмом? И туго набитым кошелём?
Лицо хозяина потемнело.
– Письма уже нет и в помине, а в кошеле было всего несколько геллеров, которых не хватило бы даже на тёплые одеяла. А теперь прочь с моих глаз, Айрин Дочь Ворона, пока я не решил продать тебя солдату!
Он отмахнулся от неё и направился в подвал.
Больше всего Айрин сейчас хотелось столкнуть его с крутой лестницы. Но она сжала кулаки, глубоко вздохнула, развязала передник и покинула трактир.
* * *
Повозка мастера Маберика всё ещё стояла на рыночной площади. Прохожих на улицах почти не было, и мастера с Бареном тоже нигде не было видно. Может, они ушли в храм с травами?
Она повернула на юг и поспешила к хижине названой матушки. Окна и двери стояли нараспашку; Нурра, дрожа, сидела в комнате, укутавшись во все одеяла.
– Когда же наконец явится этот глупый жрец со своими курильницами? Я так примёрзну к стулу, если он не поторопится!
– Нужно ещё подождать, скорее всего, он сейчас только получил необходимые травы и наверняка начнёт с богатых крестьян.
– Конечно, с них! Но ты здесь не за тем, чтобы смотреть, как я замерзаю, правда?
Айрин покачала головой, принесла тяжёлую перину и закутала в неё старуху. Девушка рассказала ей о сегодняшних событиях, опуская некоторые подробности. Нурра большей частью молчала, но иногда давала едкие комментарии.
– Так-так, значит, Маберик сманил твоего брата. Рада за мальчика, – проговорила она наконец.
– Он вернётся, наверное, только в следующем году, крёстная.
– Жаль, но таков ход вещей, дитя моё. Он должен увидеть мир, если хочет летать, как сокол. Или тебе бы больше пришлось по нраву, если бы он остался дома в окружении кур?
– Нет, но и я не хотела задерживаться здесь надолго, и всё равно, сколько денег требует дядюшка! Но тогда ты останешься совсем одна, крёстная.
Старуха пожала плечами:
– Ну и что?
– Но я думала… мне казалось… я хочу сказать, кто тогда позаботится о тебе?
На это крёстная рассмеялась:
– Ах, всё образуется! Грит останется здесь, и у Леля всегда найдётся для меня тарелочка супа. Об этом голову ломать не надо, дитя моё. Хоть поживу наконец без ваших вечных склок. Может, даже смогу отдохнуть…
Айрин взглянула на названую матушку, нахмурившись:
– Значит, ты не возражаешь?
Старуха потёрла спину.
– Конечно нет, но дам несколько советов. Не уходи без письма! Я много думала и теперь уверена, что оно защищено каким-то колдовством и по-прежнему лежит в сундуке. А когда уйдёшь, не возвращайся. Ты глубоко обидишь дядюшку, а Гренер Стаак не из тех, кто прощает.
Айрин покачала головой:
– Я думала, ты будешь меня отговаривать, крёстная.
– И ты бы меня послушала? – спросила старуха, пристально посмотрев на Айрин.
– Нет.
– Вот именно. И ещё кое-что: когда соберёшься уходить, зайди хотя бы попрощаться.
Айрин пообещала. Она оставалась у старухи, пока один из батраков не пришёл окурить комнату, после чего они смогли наконец закрыть окна. Айрин наколола дров и растопила печь, и по комнате разлилось приятное тепло. Нурра, укутанная в одеяла, молча наблюдала за ней. Время от времени Айрин украдкой бросала взгляды на морщинистое лицо названой матери, но по тому никак нельзя было догадаться, о чём она думает.
Наконец Айрин поспешила обратно в деревню. Уже совсем стемнело, но мастер Маберик наотрез отказался оставаться в Хальмате. Он велел Барену зажечь жёлтые фонари, закреплённые на качающихся рожках на носу и корме повозки, и залез на высокий облучок. Потом приказал юноше сесть рядом. Барен горячо обнял сестру и не выпускал из объятий, пока мастер не пригрозил, что поедет без него. Только тогда он отпустил её и вскарабкался наверх.
У Айрин перехватило дыхание,
