подопечную, будто хотел добраться до ее нутра и вскрыть. И он явно не разделял восторгов окружающих. От этого Ирине внезапно стало холодно и тревожно, и в мозгу прозвучало предложение группенфюрера СС Генриха Мюллера из «17 мгновений весны» в исполнении Броневого, ставшее синонимом надвигающихся неприятностей: «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться…»
Попаданке захотелось одновременно сжаться и спрятаться, и наоборот — распрямиться и бросить вызов. Верх взял кураж, и Ирина, поведя плечом, смело посмотрела в глаза ротмистра. «Да пропади ты пропадом! Хрен тебе, а не мой страх!» — решила Ирина.
— Панна Арина, а вы еще спеть сможете? — донесся до неё негромкий голос капитана. — Очень красиво было, — медленно проговорил сдержанный обычно викинг. И добавил мягко. — Пожалуйста.
***
Ирина пела до рассвета, пока Эйрик не заметил, что девушка прикладывает руку к горлу, и не заставил всех разойтись и дать сирене отдохнуть.
После просьбы продолжить, высказанной капитаном Густафссоном, Ирина Михайловна окинула взглядом присутствующих, снова отметила напряженность ротмистра, восхищение воинов, мысленно махнула рукой на возможные последствия и предалась любимому увлечению, ставшему в прошлой жизни профессией. Пусть и не смогла она в ней реализоваться сполна.
Иномирянка одну за другой перепела многое из привычного по застольям и посиделкам репертуара, краем сознания отмечая, что благодаря вокалу Арины исполнение теперь выше всяких похвал — для неё, знакомой с великими земными певицами.
Второй песней стала «Из-за острова на стрежень». Попаданка не раз вспоминала ее про себя, пока следила за гребцами на кнорре или видела идущий чуть сбоку передний драккар: почему-то возникала такая ассоциация. За ней последовала «По диким степям Забайкалья», «Степь да степь кругом», «Ой, да не вечер»…
Ирина заканчивала одну, делала небольшой перерыв и снова распахивала душу навстречу ночи и звездам. Она не видела четко лица слушателей, забыла о сомнениях и страхах, растворяясь родной стихии, не задумываясь о том, как реагируют на ее исполнение собравшиеся у костра мужчины и что она споет позже…
Валиева пела для себя. Так, как давно мечтала — свободно, полной грудью, не боясь сфальшивить или не вытянуть нужные по стандарту ноты…Голос прежней Ирины Михайловны и вполовину не дотягивал до нынешнего у юной Арины. И от его богатства и возможностей у самой вокалистки дух захватывало!
Мужчины слушали, вздыхали, шептались в перерывах, толкали Эйрика, чтобы тот просил еще. Не все понимали слова, но все очаровывались исполнением. Уже на краю неба посветлело, и тогда рыжий здоровяк кашлянул, привлекая внимание девушки, и тихо проговорил:
— Панна, а веселое что-нибудь напоследок можешь?
Актриса моргнула глазами, вникая в смысл, и расхохоталась:
— Что, нагнала тоски да грусти? Ну, простите, пошло под настроение. Веселое, говоришь? — задумалась на мгновение. — Хорошо, под занавес!
И выдала «Марусю», которая слезы льет! Мало того, женщина вскочила и, плюнув на всё, сопроводила песню телодвижениями, стараясь донести до зрителей ее смысл максимально возможно — в данной ситуации. Она изображала плакальщицу, бравого Ивана, сосну, мороз, встречу, радость…Наверно, смотрелось сие комедиантство потрясающе, и викинги что-то да поняли, потому что улыбки расцвели на их физиономиях, а ноги притоптывали в такт песне. Театр одного актера провел фееричную премьеру!
***
К спящей Дине попаданка отправилась в сопровождении ротмистра, ни разу не присоединившегося к аплодисментам и не спустившего цепкого взгляда с Ирины на протяжении всей ночи. Несмотря на охвативший ее исполнительский экстаз, Валиева ощущала его ледяное внимание и глухую ярость.
Подтверждение будущих проблем она получила во время этой прогулки: как только они чуть отошли от расползающихся по местам отдыха нордов, пан Костюшко схватил ее за плечо так, что у женщины рука занемела, и прошипел сквозь зубы в ухо:
— Ты мне всё расскажешь! И попробуй только соврать! Ты-не Арина!
Попаданка молчала, поэтому злой как шершень ротмистр еще сильнее сжал пальцы у неё на плече и грубо встряхнул:
— Я вытряхну из тебя правду о том, что ты сделала с дочерью Славии и о том, кто ты и откуда! Не вздумай взбрыкнуть или сбежать, из-под земли достану! — продолжал скороговоркой цедить сквозь зубы угрозы. — Завтра мы будем в Чернигове, там и поговорим. Дине ни слова, пока я не решу, что с тобой делать! И помни-ты в моих руках, без документов тебя объявят преступницей и казнят или вернут герцогу..
Ирина молчала не потому, что прониклась словами кавалера: у неё болело горло, и она испугалась. Уже рядом с лежащей и-ну надо же! — храпящей Дины, опекун тела повернул Ирину к себе лицом, провел рукой, вроде лаская, по голове и щеке, потом надавил сзади на шею, приблизив к себе, и снова прошептал:
— У меня были планы на Арину, и менять их я не позволю никому, тем более тебе, НЕЧТО..-мужик скривился. — Советую быть покладистой и откровенной. Тогда и я буду..
Не закончив фразу, он легонько толкнул Ирину к лежанке, повернулся и, НАСВИСТЫВАЯи чуть ли не пританцовывая, удалился. А иномирянка рухнула на землю, накрылась одеялом, приготовленным для неё, и отключилась.
Глава 22
Подъем, сборы и путь до города Ирина запомнила плохо: тело болело от неудобного положения во сне, коротком и мутном, ее мутило от волнения и напряжения, но попаданка старалась вести себя спокойно и привычно для остальных. Она улыбалась нордам, терпела суету Дины, пристальное внимание ротмистра, не отходившего от нее, против обыкновения, ни на шаг, восхищенные взгляды мужчин, удивленно-недоуменные — Миколы и задумчивые — капитана. И думала.
То, что ротмистр ее раскусил, Ирину не так поразило, как то, что оказался пан совсем не тем, кем его считала Дина, да и она сама — до вчерашней ночи. Нет, женщина не доверяла опекуну Арины полностью, но и прям вот врагом не воспринимала. Честно сказать, вариант ее раскрытия был лишь во времени, поскольку слишком она отличалась от юной предшественницы, и как ни старайся, различия в характере и поведении навели бы близких к ней людей на размышления.
Другое дело-подача самого факта. Если, как другие коллеги по попаданскому цеху, она смогла бы перевербовать окружение на свою сторону или же чудом адаптироваться к миру, или избавиться от них (не убивая, разумеется, что вы!). Сбежать, в конце концов! Но это — позже, а не вот так, с бухты-барахты. Теперь карты сданы, и не без ее глупости.
Иномирянка сидела на палубе, закрыв глаза, и анализировала ситуацию. Ротмистр непрост, более того, у него есть и рычаг давления на неё, и, очевидно, какая-то информация о похожих случаях. Не удивился он, вот в
