– Итак, – я произвел подсчет. – Гвен, это составляет около двух миллиардов крон! Единица, девять, девять, шесть и в придачу шесть нулей!
До чего же интересно! Сэтос, старичок, вы же могли бы передавать больше ста миллионов в год для наших сирот в фонды Луна-Сити, да еще не облагаемых налогом! Но сдается мне, вы вряд ли так поступаете. По крайней мере с большей частью этих денежек. И думаю, что и с других вкладов вы также снимаете пенки в пользу своего «предпринимательства», не так ли? А вкладчики и не ведают ни о чем, правда?
Служитель (Игнациус?) прислушивался к моим словам с несомненным интересом.
Сэтос рявкнул:
– Подписывайте ордера и убирайтесь!
– О, я готов…
– Но не прежде, чем они уплатят проценты, – ввернула Гвен.
Я покачал головой.
– Нет, Гвен. Такого можно было бы уговорить где угодно, но не здесь.
Тут он сам себе и закон, и судья. Впрочем, мистер Менеджер, вы подали мне идею великолепной высокооплачиваемой статьи для «Ридерс дайджест» или «Форчун». Да еще под заголовком: «Небесный пирожок, или как разбогатеть на чужих денежках: экономика частновладельческого космического поселения». А далее такая фразочка: «Сто миллионов в год, мошеннически недоданных публике только на одном Голден Руле». Ну и еще в том же духе!
– Вы опубликуете это, а я воздам вам за все ваши художества!
– Да неужели? Увидимся в суде, старичок. Не думаю, чтобы вам сильно улыбалось полоскание вашего грязного бельишка в суде, не подвластном вам.
М-мм, у меня появилась совсем уж дикая идея! Вы сделали очень ценное добавление. И я погляжу вместе с «Уолл-стрит джорнел», как вы будете выпутываться без ваших продажных покровителей. Сколько средств в СКВ курсирует от кольца один тридцать до кольца один сорок? И сколько поселенцев, покидающих Голден Рул, может получить их обратно из ваших банков? Или ваш валютный запас – такое же пустозвонство, как и все ваши слова?
– Заявите об этом публично, и я затаскаю вас по всем судам Системы!
Подписывайте ордера и убирайтесь!
Гвен не стала подписывать, пока не пересчитала все деньги. Потом она поставила свою подпись, и я сделал то же.
Когда мы укладывали деньги, терминал на столе Менеджера засветился.
Экран был виден только Сэтосу, по голосу я понял, что это Главный проктор Франко.
– Мистер Сэтос!
– Я занят.
– Чрезвычайное сообщение! В Рона Толливера стреляли. Я…
– Вы что?
– Только что! Я был в его офисе, он тяжело ранен, возможно, стрелявший не рассчитал. Но я видел все сам. Это сделал тот фальшивый доктор, Ричард Эймс.
– Заткнись!
– Но, босс!
– Заткнись, говорю тебе! Ты глупый, все перепутавший осел! Доложишь мне сейчас же лично!
Он снова обратился к нам:
– А теперь уходите!
– А может, лучше дождаться этого «очевидца покушения»?
– Убирайтесь! И покиньте наше поселение!
Я предложил Гвен свой локоть.
Глава 7
Ты не сможешь обмануть честного человека.
Воровство разобьет ему сердце.
Клод Уильям Дакенфельд (1880-1946)
Мы увидели Билла в вестибюле. Он так и сидел на парашютном чехле с бонсай-деревцем в руках. При виде нас он встал с каким-то растерянным видом. Но стоило Гвен улыбнуться ему, как Билл сам расплылся в улыбке.
Я спросил:
– У тебя, что, возникли проблемы, Билл?
– Нет, хозяин. Ох, да, одна шкура хотела купить деревце!
– Так что же ты не продал?
Он крайне изумился:
– Чего? Оно же принадлежит ей!
– Ты прав. Знаешь, что бы она с тобой сделала, если бы ты продал? Она бы забросала тебя гусеницами, вот что бы она сделала! Но не горюй, теперь тебе это больше не грозит. И крысы тоже. Пока ты с ней, никакие крысы тебе не страшны. Я прав, миссис Хардести?
– Абсолютно правы, сенатор. Никогда никаких крыс! Билл, я горжусь тобой, ты не поддался искушению. Но я хочу, чтобы ты избавился от сленга.
Если услышат твои словечки, подумают, что ты из «ночных ходоков». А нам бы этого не хотелось, не так ли? Поэтому никогда не говори «одна шкура хотела купить», а просто скажи: «один человек».
– Ох, но ведь по правде та шкура-то была девкой. Ох, простите, бабой.
Усекли?
– Усекла. Но давай попробуем снова. Скажи «женщина».
– Олл райт. Та шкура была женщиной. – Он радостно заулыбался и сообщил: – А вы говорите совсем как сестры, учившие нас Закону Божьему там, на Земле.
– Это комплимент, Билл… но все равно стану придираться к твоей грамматике и произношению и разным словечкам куда больше, чем они. До тех пор, пока ты не заговоришь, как сенатор. Знаешь, много лет назад один мудрый скептик доказывал, что самый важный признак любого человека – его речь. И что правильная речь может стать залогом успеха. Ты понимаешь меня?
– Уф… так, кое-что…
– Ты не сможешь научиться сразу всему, я на это и не рассчитываю. Но, Билл, если ты будешь мыться ежедневно и научишься правильно говорить, то люди решат, что ты счастливчик, и станут относиться к тебе с уважением.
Поэтому давай попытаемся, ладно?
Я сказал:
– Между прочим, важнее было бы срочно выбраться из этого притона.
– Сенатор, важно и то и другое!
– Ну да, ну да, старое правило «статуэтки для битья», я понимаю. И все же давай двигаться отсюда.
– Да, сэр! Держим путь в космопорт?
– Пока нет. Держим на Эль Камино Реал в поисках терминала, по которому можно было бы поговорить за монетку. У тебя есть мелочь?
– Несколько монеток. Достаточно для непродолжительной беседы, наверное.
– Хорошо. Но все же поглядывай, нет ли по пути разменного пункта.
Теперь, когда мы закрыли счета, придется частенько действовать с помощью мелочи.
Мы подняли вещи и двинулись в путь. Гвен тихонько произнесла:
– Мне бы не хотелось, чтобы Билл это слышал, но… не составляет особого труда «убедить» общественный терминал в том, что у тебя есть кредит в банке, даже если его и нет!
Я так же тихо ответил:
– Мы прибегнем к этому, если откажут честные приемы. Моя дорогая, сколько еще хитрых штучек у тебя про запас?
– Сэр, я даже не понимаю, о чем вы говорите! В ста метрах впереди нас… А что, на той будке светится желтый знак? Но почему столь немногочисленны будки, принимающие мелочь?
– Да потому, что Большой Брат желает знать, кто и кому звонит. А при наличии кредитной карточки мы практически делимся с ним своими тайнами.
Да, на той будке есть знак. Стало быть, можно запихивать туда наши монеты!
Преподобный Хендрик Шульц быстро ответил по своему терминалу. Его глаза на добродушном лице Санта Клауса внимательно оглядели меня, оценили и подсчитали, сколько деньжат в моем кошельке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
