внимания. Но когда ступила на привычную тропинку в редком лесу, ведущую к окраине и дому Вария, подняла фонарь выше и пошла смелее.
Маленький дом с белыми стенами, узкой треугольной крышей до земли и с закрытыми наглухо ставнями встретил их молчанием. Наверное, и дверь заперта… Алекс подошёл к большому железному кольцу и несильно дёрнул – но, на удивление, дверь послушно распахнулась.
Джейна прошла внутрь и поставила фонарь на деревянный стол. Оглянулась. Казалось, всё было как прежде: светлые шторы на маленьких окнах, аккуратно расставленные ящики и сундуки, пустой прибранный рабочий стол, за камином и трубой из белого кирпича – накрытая грубым покрывалом койка. Варий забрал только самое необходимое из своих инструментов, ушёл налегке. Да и как иначе: с его искалеченной ногой, да ещё и тайком ото всех. И всё же почему? Джейна решила обшарить полки над окном и возле крохотной печки, а Алекс принялся осматривать сундуки и ящики, открывая их один за другим.
Спустя полчаса безуспешных поисков они оба уселись, Джейна на любимую лавку под окном, где ещё пару лет назад смотрела на то, как мастер ловко стругает заготовки, а Алекс опустился на крышку высокого сундука. С чего вообще они решили, что Варий оставит им какой-то знак?
Разве мало судьба показывала, как глупо надеяться на чудо и подсказки. Никто не поможет им, кроме них самих. Не придёт, не научит, терпеливо выслушивая обо всех бедах, не подстелет соломку, чтобы не ушибиться. Джейна скрестила руки на груди и с силой стиснула пальцами свою рубаху, сминая ткань.
– Он был хорошим другом? – спросила она, уставившись в огонёк за стеклом фонаря.
– Лучшим. И странным, – ответил Алекс. Потом коротко усмехнулся: – В хорошем смысле странным. Сперва показался чудным, но его рекомендовали как отличного плотника. И как плотник он и вправду был отличный, а на корабле они на вес золота. Зачастую не только с рангоутом возятся, но и много чего ещё. У пиратов и вовсе заместо врачей – при ранениях могут и ногу или руку отпилить, чтобы жизнь спасти.
– Жуть какая, – поёжилась Джейна.
– Больше половины смертей на борту – от болезней или полученных в бою царапин. Выживают просто везучие.
– Вот уж не подумала бы, что мы – везучие, – расстроенная неудачей, сказала Джейна и потянулась за завалявшийся на полу отвёрткой.
Видимо, самые нужные инструменты забрал, а это забыл. Или обронил. Взяла за деревянную ручку, покрутила, будто надеясь что-то обнаружить. Понять, что случилось в тот день, когда мастер решил уйти, почему и зачем. Может, её странный дар видеть и находить ответы сейчас поможет? Только как это сделать? Просто очень захотеть – и она снова увидит Вария?
И что-то потянуло внутри, будто отозвалось на мысленный призыв. Но руки Алекса обхватили за плечи и вырвали из зыбких, как туман, ощущений. Он присел перед ней:
– Эй, не надо. Слышишь? Забыла о Сером?
– Я что-то чувствую. Может, увижу подсказку. Может, это всё он задумал нарочно – чтобы я научилась! Он всегда был такой. Не говорил прямо, только намёками. Может, и к побегу подтолкнул, зная, чем это обернётся. Ты ведь тоже думал об этом? Мы должны его найти – он знает больше нас обоих.
Алекс поднялся:
– А может, мы это всё придумали? И никакой он не дархан, и даже не мудрец. А просто чудак, по случайности знакомый нам обоим. Что до того, о чём наплёл мой сумасшедший брат, – то и это шутка судьбы.
От его холодных, отрезвляющих слов стало не по себе. Как будто он нарочно ломал ту надежду, которая ещё держала. Надежду, что они разберутся в магии, в себе, смогут найти ответы, и что дарханы в самом деле ещё существуют. Мысль о том, что они одни из последних магов, кто ещё остался на свободе, последние из неистреблённых и незавербованных в Серые, обдала горечью и холодной тоской. И было жаль не столько себя и Алекса, которого магия словно разрушала изнутри, но тех знаний о мире, что должны были хранить в древнем ордене.
Когда она тонула, связанная, в море, она почти увидела то, что знали великие боги и те, кто давно ушёл за грань жизни. Почти поняла это, ведь когда-то, в прошлой жизни, уже знала.
Джейна продолжала смотреть на Алекса перед собой, выхваченного светом фонаря из сумрака вокруг, и в его светлых глазах отразилось её разочарование.
Вспомнилось видение из книги в каюте, то разноцветное плетение нитей, тот невозможный в своей красоте мир, завораживающий, бесконечно глубокий, непознанный и такой родной. Как это всё дико. А может, на самом деле – лишь пустое видение? Бред, наваждение сходящего с ума рассудка – проклятье всех одарённых магией?!
И в один миг слова Серых снова начали казаться правдой. Страшной правдой. Жуткой, снова выворачивающей всё, что она узнала, наизнанку. Проклятье Тёмного. Неизлечимая болезнь, что передаётся по наследству, кровь с кровью. Кому из людей магия и близость к ней вообще принесли благо? Матери? Брату Алекса? Его деду? Эрику? Кому?!
Алекс встал, отпустив её. Взял фонарь и повернулся, чтобы выйти из крохотного дома, но отчего-то замер, уставившись на деревянный брус над дверью.
Там были вырезаны буквы. Не энарийского алфавита – даори! Едва различимые, похожие на просто неаккуратные срезы, но длинные тени от неверного света выделили их сразу. И то ли пламя вздрогнуло от порыва ветра, то ли буквы вдруг задрожали, а потом стали темнее и глубже. И теперь их уже нельзя было не заметить.
Джейна невольно потянулась к своему браслету со словами на даори, но символы были совсем другие. Алекс молча шевелил губами, будто уже прочёл это. Но ничего не сказал, только подошёл ближе, поднял руку и легко дотянулся до символов. Стряхнул опилки с одного из них, прочертил пальцами его линии.
– Что это значит? – Джейна подошла ближе и встала на цыпочки.
– Какой-то бред. – И прочитал, не задумываясь: – «Порядок вещей». Что за философия? Это было здесь раньше?
– Не… не помню, – наконец пожала плечами Джейна. – Никогда не замечала, но, может, просто не обращала внимания. Я же не знала, что закорючки тоже бывают буквами. Как ты вообще это читаешь?
– Понятия не имею. – Алекс хмыкнул и хмуро обвёл глазами комнату. – А всё-таки кажется, что символы свежие. Спилы даже не пыльные…
«Порядок вещей». Джейна задумалась и вспомнила, как обычно выглядела комната мастера. Варий работал много и постоянно был занят делом, однако потом всегда раскладывал инструменты и коробки по местам на полках. А сейчас…
Она подняла с пола стамеску, задумчиво подхватила на
