Читаем без скачивания Духи дамы в черном - Гастон Леру

***

Я слушал Рультабийля с восхищением. М-с Эдит была права. Случайно став нашим командиром, он сразу сделал необходимые распоряжения, чтобы обеспечить безопасность замка. Я уверен: он решил держаться любой ценой и готов был скорее вместе с нами взлететь на воздух, чем капитулировать. Ах этот маленький смелый комендант крепости! В самом деле, нужно обладать большой смелостью, чтобы взяться защищать форт Геркулес от Ларсана, гораздо большей, чем от тысячи осаждающих, как это когда-то случилось с одним из графов Мортола, который, чтобы избавиться от осады, сначала пустил в дело тяжелые орудия - кулеврины и бомбарды, - а потом пошел в атаку и рассеял неприятеля, чьи ряды к тому времени уже наполовину поредели благодаря прицельному огню артиллерии, одной из лучших в те времена. Но с чем предстояло сражаться нам сегодня? С тьмою. Где был враг? Везде и нигде. Мы не могли ни бить в цель, так как не знали, где эта цель находится, ни обороняться, так как не знали, откуда будет нанесен удар. Нам оставалось лишь запереться, быть начеку и ждать. Артур Ранс подтвердил Рультабийлю, что за садовника Маттони он ручается, и молодой человек, успокоившись, что с этой стороны мы в безопасности, решил объяснить нам положение дел. Раскурив трубку, он несколько раз поспешно затянулся и заговорил: - Итак: можем ли мы надеяться, что Ларсан, столь вызывающе появившись перед нашими стенами, ограничится безобидной демонстрацией? Удовлетворится ли он чисто моральным успехом, внеся растерянность, тревогу и даже страх в ряды гарнизона? Исчезнет ли он? Честно говоря, не думаю. Во-первых, это не в его характере - он никогда не останавливается на полпути; во-вторых, никто не заставляет его исчезать. Поразмыслите хорошенько: он может предпринять против нас какой угодно маневр, а мы не можем ничего - только защищаться да нанести ответный удар, если будем в состоянии, да и то лишь тогда, когда он сам этого захочет. Помощи извне нам ждать не приходится. И ему прекрасно об этом известно: именно потому он так нагл и спокоен. Кого мы можем призвать на помощь? - Прокурора, - неуверенно отозвался Артур Ранс: по каким-то непонятным причинам он решил, что Рультабийль не принял в расчет эту возможность. Рультабийль посмотрел на нашего хозяина с жалостью и некоторым упреком. Ледяным тоном, явно свидетельствовавшим о неуместности предложения Артура Ранса, он отчеканил: - Вам следует понять, сударь, что я не для того спас Ларсана от французского правосудия в Версале, чтобы передать его итальянскому правосудию в Красных Скалах. Как я уже упоминал, Артур Ранс не знал о первом браке дочери профессора Стейнджерсона и поэтому не был в состоянии оценить всю безвыходность нашего положения: мы не могли никому признаться в том, что Ларсан жив, не вызвав тем самым ужасного скандала и даже катастрофы. Однако некоторые необъясненные эпизоды версальского процесса дали ему достаточную пищу для размышлений, чтобы он понял, что мы никоим образом не хотим вновь вызвать интерес публики к так называемой "тайне мадемуазель Стейнджерсон". В этот вечер Артур Ранс понял лучше, чем когда-либо: Ларсан, невзирая на все прокуратуры мира, держит нас в руках при помощи одной из тех страшных тайн, которые дают людям возможность выбирать лишь между честью и смертью. Поэтому он лишь молча поклонился Роберу Дарзаку; этот поклон означал, что он готов сражаться на стороне Матильды, словно благородный рыцарь, не спрашивающий о причинах битвы, когда нужно сложить голову за свою возлюбленную. Я, во всяком случае, понял его жест именно так, поскольку был убежден, что американец, несмотря на недавнюю женитьбу, отнюдь не забыл предмет своего прежнего обожания. - Нужно, чтобы этот человек исчез, причем тихо - мы должны или умолить его сжалиться, или заключить с ним мирный договор, или убить его, - проговорил Робер Дарзак. - Однако главное условие его исчезновения - это держать в тайне его возвращение. Я выражу волю госпожи Дарзак, если попрошу вас приложить все усилия к тому, чтобы господин Стейнджерсон не знал, что нам опять угрожает этот бандит. - Желание госпожи Дарзак для нас закон, - отозвался Рультабийль. Господин Стейнджерсон ничего не узнает. Затем мы принялись обсуждать, как объяснить создавшееся положение слугам и чего от них можно ожидать. По счастью, папаша Жак и супруги Бернье уже кое-что знали и ничему не удивлялись. Маттони был достаточно предан м-с Эдит, чтобы повиноваться не размышляя. Остальные в счет не шли. Был, правда, еще Уолтер, слуга Старого Боба, однако сейчас он находился в Париже вместе с хозяином и вернуться раньше него не собирался. Рультабийль встал, обменялся через окно знаками с Бернье, стоявшим на пороге Квадратной башни, и вернулся к нам. - Ларсан, по-видимому, где-то поблизости, - сказал он. - Во время обеда я обошел весь форт. За северными воротами у нас есть прекрасное естественное укрепление, которое с лихвой возмещает отсутствие барбакана. В пятнадцати шагах отсюда, на западном берегу, расположены два таможенных поста - французский и итальянский; неусыпная бдительность их служащих может нам очень помочь. У папаши Бернье хорошие отношения с этими славными ребятами; я вместе с ним уже побывал у них. Итальянский таможенник говорит только по-итальянски, однако его французский собрат владеет обоими языками и местным наречием - он-то (кстати, Бернье сообщил, что его зовут Мишель) и поработал у нас за переводчика. Мишель сказал, что и он, и итальянец заинтересовались необычным маневром, который совершила у форта Геркулес лодка Туллко по прозвищу Морской Палач. Старик Туллио - давний знакомец наших таможенников. Он - самый ловкий контрабандист на побережье. В этот вечер у него в лодке был человек, которого таможенники никогда не видели. Лодка с Туллио и незнакомцем скрылась где-то на берегу у мыса Гарибальди. Я сходил туда с папашей Бернье, и так же, как господин Дарзак, побывавший там до нас, мы ничего не обнаружили. Однако Ларсан вышел на берег именно там, я это чувствую, даже уверен, что лодка Туллио причаливала возле мыса Гарибальди. - Уверены? - удивился г-н Дарзак. - Откуда такая уверенность? - поинтересовался я. - А вот откуда: на каменистом берегу остался след носа лодки; кроме того, я нашел там, видимо, упавшую с лодки жаровню, которая топится сосновыми шишками. Таможенники ее узнали - Туллио пользуется ею как фонарем, когда в тихие ночи ловит осьминогов. - Конечно, Ларсан сошел на берег! - подхватил г-н Дарзак. - Он где-нибудь в Красных Скалах. - Как бы то ни было, если Туллио высадил его у Красных Скал, то обратно он не возвращался, это точно, - ответил Рультабийль. - Таможенные посты расположены на дороге, идущей от Красных Скал на французскую территорию; по ней нельзя пройти незаметно ни днем, ни ночью. С другой стороны, вам известно, что Красные Скалы образуют тупик - перед ними, метрах в трехстах от границы, тропинка обрывается. Скалы отвесны, высота их - около шестидесяти метров. - По отвесному склону подняться он не мог, это ясно! - воскликнул до сих пор молчавший, но заинтригованный Артур Ранс. - Должно быть, он спрятался в одной из пещер, - предположил Дарзак. Там в скалах их довольно много. - И я так подумал, - отозвался Рультабийль. - Отправив назад папашу Бернье, я вернулся к Красным Скалам один. - Это неосмотрительно, - заметил я. - Как раз осмотрительно, - возразил Рультабийль. - Мне было о чем поговорить с Ларсаном один на один. Короче, я вернулся к скалам и принялся звать Ларсана. - Вы ею звали? - изумленно вскричал Артур Ранс. - Да, звал и размахивал в сумерках платком, словно парламентер белым флагом. Но, быть может, он меня не услышал? Или не заметил моего флага? В общем, он не отозвался. - Наверное, его там уже не было, - предположил я. - Откуда мне знать? Но шум в пещере я слышал. - И не пошли туда? - живо спросил Артур Ранс. - Нет, - просто ответил Рультабийль. - Но я надеюсь, вы понимаете, что не из страха? - Скорее туда! - вскочив на ноги, в один голос вскричали мы. Покончим с ним раз и навсегда. - По-моему, у нас еще не было лучшей возможности схватить Ларсана. А в Красных Скалах мы сможем сделать с ним все, что угодно, - добавил Артур Ранс. Он и Дарзак были уже готовы; я ждал, что скажет Рультабийль. Он жестом призвал нас к спокойствию и предложил снова сесть. - Не следует упускать из виду, - сказал он, - что Ларсан именно так и вел бы себя, если бы хотел заманить нас в пещеры в Красных Скалах. Он появляется у нас перед глазами, высаживается у нас на виду на мысе Гарибальди, то есть явно дает нам понять: "Видите? Я у Красных Скал. Я жду вас. Приходите". - Вы отправились в Красные Скалы, - задумчиво начал Артур Ранс, которого поколебали доводы Рультабийля, - но он не появился. Он прячется там и замышляет на эту ночь какое-то ужасное злодейство. Нужно выкурить его оттуда. - Безусловно, моя прогулка в скалы не принесла результата, потому что я был там один, - отпарировал Рультабийль. - Но если мы пойдем туда все вместе, то, вернувшись, увидим результат... - Вернувшись? - не поняв, переспросил Дарзак. - Да, вернувшись в замок, где г-жа Дарзак будет тем временем одна. Быть может, мы ее и вовсе здесь не обнаружим. Но это лишь предположение. Сейчас мы имеем право только строить предположения. Мы переглянулись: такое предположение нам не понравилось. Если бы не Рультабийль, мы бы, похоже, наделали глупостей и вызвали катастрофу. Рультабийль с задумчивым видом встал. - В сущности, забаррикадироваться - вот лучшее, что мы можем сделать этой ночью. Конечно, это баррикада временная - завтра я прослежу, чтобы замок был укреплен как следует. Я запер ворота и поставил у них папашу Жака. Маттони я отвел пост в часовне. Здесь, в потерне, единственном уязвимом месте второго двора, я устроил баррикаду и буду охранять ее сам. Папаша Бернье простоит всю ночь на часах у дверей Квадратной башни, а матушка Бернье, которая славится своим зрением и которую я к тому же снабдил морской подзорной трубой, всю ночь будет находиться на площадке башни. Сенклер разместится в беседке из пальмовых листьев на террасе Круглой башни. С этой террасы он вместе со мною будет наблюдать за вторым двором, валом и парапетом. Господа Артур Ранс и Робер Дарзак отправятся на первый двор и будут до зари прогуливаться - первый по западному валу, второй по восточному, которые ограждают двор со стороны моря. Сегодня ночью нам придется трудно, так как пока что мы не организованы. Завтра мы распределим обязанности между нашим маленьким гарнизоном и верными слугами, на которых можем рассчитывать. Если кто-то из слуг ненадежен, таких придется выдворить из замка. Сейчас вы принесете сюда, в Садовую башню, все имеющееся оружие - ружья, револьверы. Потом мы раздадим их по мере необходимости. Стрелять в каждого, кто не ответит на оклик: "Стой! Кто идет?" - и не даст себя узнать. Пароль нам ни к чему. Чтобы пройти, достаточно назвать себя и показать лицо. К тому же, только мы и можем здесь ходить. Завтра я прикажу установить решетку у внутреннего конца арки - ту самую, которая раньше была снаружи, там, где теперь находятся запертые ворота. Днем поставщики провизии будут проходить не дальше этой решетки и оставлять товар в маленькой привратницкой, где я посадил папашу Жака. В семь вечера ворота будут запираться. Кроме того, завтра господин Ранс распорядится позвать столяров, каменщиков и плотников. Мы всех их пересчитаем и запретим им под каким бы то ни было предлогом заходить во второй двор, а в семь вечера, когда они закончат работу, мы пересчитаем их опять. За день им придется успеть сделать следующее: сколотить дверь для потерны, заложить пролом в стене, соединяющей Новый замок с башней Карла Смелого, а также еще один небольшой пролом рядом с бывшей угловой башней (помечена на плане буквой "Б"), защищавшей двор с северо-запада. После этого я буду спокоен за безопасность госпожи Дарзак, которой вплоть до новых распоряжений запрещу покидать замок, и смогу выйти, чтобы серьезно заняться поисками места, где обосновался Ларсан. Вперед, мистер Ранс! Принесите нам все оружие, которое есть у вас в распоряжении. Свой револьвер я отдал папаше Бернье, который стережет дверь в комнаты госпожи Дарзак. Тот, кто не в курсе событий, происшедших в свое время в Гландье, услышав из уст Рультабийля эти слова, может счесть за сумасшедших и репортера, и тех, кто его слушал. Но повторяю: тот, кто пережил ночь в таинственном коридоре и ночь необъяснимого убийства, тот поступил бы, как я, - зарядил свой револьвер и не умничал.