В ответ на разного рода верноподданнические акции Одриа получал благодарности от американского конгресса. Американская пресса превозносила его в качестве образца правителя в Южной Америке, а президент США наградил перуанского президента одним из высших орденов своей страны.
Блестящая характеристика внешней политики президента Одриа содержалась и в докладе американской миссии, возглавленной сенатором Капехартом и посетившей Перу в 1953 г. В нем всячески восхвалялись мероприятия Одриа в отношении иностранного капитала, установление им низких таможенных тарифов на импорт, выражалось удовлетворение по поводу запрета экспорта перуанских стратегических материалов в КНДР, а позднее — в другие социалистические страны. В заключение в докладе указывалось, что результаты, достигнутые Перу, должны служить примером для других стран.
Однако с интересами Перу США совершенно не считались.
В 1951 г. в Соединенных Штатах был принят закон, устанавливавший дополнительный налог на импортируемый из Перу тунец, от чего, естественно, пострадали перуанские рыбаки и экспортеры рыбы. В течение нескольких лет госдепартамент США откладывал переговоры с перуанцами по вопросам рыболовства, несмотря на их неоднократные просьбы. Только благодаря обширным связям посла Перу в Вашингтоне Беркемейера удалось предотвратить принятие конгрессом США законопроекта о введении высокого налога на ввоз перуанских цинка и свинца. В ответ на просьбу правительства Одриа повысить квоту закупаемого в Перу сахара с 50 тыс. т до 150 тыс. т американское торговое ведомство распределило между несколькими странами, в том числе и Перу, освободившуюся мизерную квоту (4 т) Сальвадора.
Нагло действовали в Перу американские компании. В частности, рокфеллеровская «Интернэшнл петролеум компани» была уличена в незаконных поборах за бензин в Трухильо. Говоря об антиперуанских происках американских монополий, депутат Альваро Гурвил сетовал в конгрессе в 1951 г.: «Я не знаю, почему, но с некоторых пор в великой северной стране перестали с симпатией смотреть на развитие промышленности в Перу…» [105].
«Заботу» о Перу проявлял лишь Пентагон. После ратификации конгрессом Перу (здесь не обошлось без нажима Одриа) подписанного еще в 1947 г. в Рио-де-Жанейро Межамериканского договора о взаимной помощи и заключения соглашения с США о военной помощи военные миссии северного «друга» зачастили в Лиму. Вот краткий, но весьма выразительный перечень некоторых из этих визитов в течение только одного 1954 г.: январь — заместитель министра обороны Франк Наш, с визитом «дружбы» авианосец «Франклин Д. Рузвельт», председатель комиссии по совместной обороне генерал Дуглас; март — министр военно-морского флота Ч. Томас, заместитель начальника военной разведки генерал Трудо; июнь — отряд военных кораблей; август — советник министра обороны Р. Ле Барон, начальник военно-воздушной обороны Карибской зоны генерал Р. С. Руд, адмирал Милтон Майлс; сентябрь — главнокомандующий Карибской зоны генерал-лейтенант У. Гаррисон; октябрь — военная миссия, возглавляемая генералом Ч. Болтом.
Положение перуанского диктатора пошатнулось, когда он взял курс на опору в среде разного рода нуворишей, разбогатевших за годы его правления, что явно не понравилось представителям крупного бизнеса. Сильные мира сего собрались на секретное совещание в монастыре Санто Доминго в Лиме и договорились о замене генерала более надежным человеком. Выбор пал на Мануэля Прадо. Кандидатуру крупного олигарха и консерватора поддержала и АПРА.
Учитывая сложную обстановку внутри страны, в том числе рост недовольства среди трудящихся масс, ждавших известного улучшения своего положения после падения одристской диктатуры (это тоже сыграло свою роль в победе Прадо, выступившего с широкими посулами), новый глава государства взял курс на социальную демагогию. Энергичный президент появлялся на улицах Лимы, в небольших поселках и даже в горных деревушках, беседовал с простыми людьми, много обещал, однако по-настоящему пекся лишь о тех 60 семействах, к числу которых принадлежала и его семья.
Например, под видом смешанных компаний частному капиталу были переданы такие крупные государственные предприятия, как металлургический завод в Чимботе, верфи военно-морского флота.
В особенно тяжелом положении, как и в предшествующие годы, находились индейцы. Крестьяне-индейцы продолжали влачить жалкое существование. Нередко в результате стихийных бедствий они лишались даже хижины с жалким скарбом и урожая на клочке земли. Власти не оказывали никакой помощи пострадавшим. В январе 1962 г., когда трагедия постигла жителей обширного горного района Уаскаран — кусок ледника в несколько квадратных километров сполз в долину, перекрыл русло реки, воды которой мгновенно затопили ряд окрестных деревень вместе с 3 тыс. их жителей, — индифферентность правительства оказалась вопиющей.
А вот к дешевой, рассчитанной на газетчиков благотворительности Мануэль Прадо был неравнодушен. Ему крайне импонировали заметки в проправительственной прессе о том, как президент «заботится» о народном благе. Однако об этой «заботе» лучше всего говорят цифры. Например, экономическая комиссия для Латинской Америки ООН установила, что по темпам развития здравоохранения в 1960–1961 гг. Перу находилась среди латиноамериканских стран на третьем месте от конца после Боливии и Гаити.
Годы правления Прадо пришлись на тот период, когда в жизни латиноамериканских стран, в частности в Перу, наметились новые тенденции.
Во-первых, все громче начала заявлять о себе национальная, в основном не связанная с иностранным капиталом, буржуазия. В Перу к этой группе в первую очередь принадлежали промышленники, производившие рыбную муку и рыбий жир (например, Банчеро Росси).
Во-вторых, с середины 50-х годов определенным образом переориентировались иностранные инвесторы, стремившиеся теперь подчинить своему влиянию, кроме традиционных экономических областей, и новые, прежде всего обрабатывающую промышленность.
В-третьих, по мере того как углублялась научно-техническая революция в развитых странах мира, развивающиеся страны, к которым можно было отнести и Перу, все более отставали в экономическом, научном и культурном отношении.
В-четвертых, под воздействием победы кубинской революции в 1959 г., всколыхнувшей весь континент, зародились новые процессы во всех областях общественной жизни Перу и других латиноамериканских стран, произошло более четкое размежевание классовых и политических сил.
