— Да, нормально. А зачем вы спрашиваете? — Мэтью на секунду задумался, к чему эти вопросы. — Даже если мы вчера немного и перебрали, но с кем не бывает. — Англичанин решил, что Смиту донесли о его пьянке вчера, и он ушел в глухую оборону от таинственного начальства.
— Перебрали? Вы упились? — Поинтересовался Смит. — И как русский?
— Да он держался лучше меня. Хотя и его порядочно развезло. — В целях сохранения реноме ответил обтекаемо Мэтью. «Кто же донес? И какая ему, черт возьми, разница как я провожу свое время?».
— Ясно. Тогда извиняюсь за беспокойство. Отдыхайте после вчерашнего отдыха. — В тихом голосе ощутимо послышалась злая усмешка, но чтобы ее расслышать пришлось напрячь весь слух.
В трубке раздались короткие гудки. Бэррингтон захотел выругаться, но не стал делать этого при портье. Во-первых, имидж аристократа не позволял. Точнее — его остатки. Во-вторых… А вдруг и портье доносит все Джону Смиту? Узнал же он как-то о вчерашнем загуле? И вряд ли ему понравится ругань в свой адрес.
Поэтому офицер молча положил трубку на место и, кивком поблагодарив портье, вернулся в свой номер, желая продолжить лечение льдом, выбросив из головы столь неприятный звонок от противной ему фигуры Джона Смита. «Интересно, какое у него настоящее имя?» — только мелькнула у него напоследок мысль, которая иногда посещала его при раздумьях о личности этого человека.
Рябов же, дочитав очередную главу в книге, задумчиво перекурил, пытаясь окончательно перевести для себя значение некоторых авторских оборотов. «После интеллектуального труда, надо бы уже и размяться». И с такой простой мыслью вышел в коридор, отправляясь во дворик.
«Сегодня жарче, чем даже было» подумал Александр, приступив к тренировке, и скинув с себя рубашку. Он на всякий случай огляделся, не смутит ли он каких-нибудь англичан, но никого не обнаружил. Разминался он всего около получаса. Конечно, он думал заниматься подольше, однако выжигающие солнечные лучи навевали на него лень и желание присесть в тени пальмы и потягивать колу. «Пристращусь еще к буржуйскому образу жизни» внутренне усмехнулся Александр, но сил перебарывать жару у него больше не было. Поэтому он без сожалений прервался и повернулся к плетеному стулу, на который он кинул рубашку.
На соседнем стуле сидела какая-то женщина лет тридцати, и внимательно смотрела на Рябова. «Опять не заметил кого-то. Уже второй раз за день. Нехорошо» — укорил себя капитан и подошел к стулу, накидывая на себя рубашку.
— Прошу извинить, леди, если я вас смутил своей разминкой. — Чопорно произнес Рябов, обращаясь к ней.
— Нет, отчего же. Настоящий солдат должен следить за собой. — Она улыбнулась.
Капитан внимательно посмотрел на нее. Светловолосая. Каре чуть выше плеч. Легкое платье и босоножки. Макияжа на лице немного. Глаза — светло-зеленые. В целом — внешность типично англо-саксонская, как ее представлял себе Александр, но при этом симпатичная.
— Что ж, тогда хорошо. — Кивнул он, присаживаясь на стул и подзывая официанта. — Я просто не заметил вашего появления.
— Ничего страшного. Я и не хотела вас прерывать. — Отозвалась женщина.
— Где же мои манеры! — Картинно хлопнул себя по лбу Рябов. — Я — Александр Рябов, капитан.
— Мария Поджер. Нет, не героиня мистера Джерома. — Улыбнулась вновь женщина. — А вы значит, тот самый русский, о котором говорит весь отель?
— Ну, не думаю что весь. — Скромно уточнил он.
— А я даже сначала решила, что к нам прибыл новый офицер с Островов. У вас почти что оксфордский акцент. — Заметила Мария.
— У меня есть некоторая склонность к языкам. — Произнес Рябов, принимая из рук официанта стакан ледяной колы.
— К тому же, в отличие от некоторых представителей мужской части постояльцев этого отеля, вы не пьете днем виски. — Указала она на бокал в его руках. — Вы точно не пэр инкогнито? — Засмеялась она.
— Вы намекаете случаем не на Бэррингтона? — Попытался перевести тему капитан.
— Отчего же только на него? — Покачала голова Поджер.
Рябов замолк, отдавшись поглощению холодной жидкости. Женщина молчала, чуть заметно барабаня пальцами по спинке кресла. Наконец она не выдержала:
— И все же мне интересно. А правда ли, что вы один прошли сотню километров, скрываясь от армии СССР, которая шла за вами в погоню, мистер Рябов? — Она чуть растянула «я», и его фамилия прозвучала как «Р-й-а-бов».
— Можете называть меня по имени. — Покачал полупустым стаканом Александр. — И без мистера. А про вопрос. Не совсем. Я знаете, все же не герой, а простой офицер. Может быть, еще и дворянин.
— Так вы русский дворянин? Как интересно. Это объясняет ваши манеры, Александр. — Взглянула на него Мария.
«Так… А не работает ли она на Джона нашего Смита? Вчера — какой-то раствор в виске. А сегодня он, может быть, решил попробовать через женщину?» возникла у Рябова мысль, которая наполнила его внутренности холодом. «Расслабился как дурак! Я среди врагов. И за мной следит очень опасный и умный противник. Чуть было ведь не размяк совсем и не клюнул на нее». Он уже с сожалением взглянул на Марию. Неужели и эта симпатичная женщина тоже орудие Смита?
— Не льстите мне, Мария. — Улыбнулся Рябов, прокручивая в уме дальнейшие ходы своего поведения. «Вежливый разговор ни о чем. Если она будет настаивать — ударюсь в воспоминания о моей невесте. Только немного приукрашу и сделаю потрагичней» решил он.
— Я не льщу, Александр. Просто я умею многое подмечать с первого взгляда. — Она тоже подозвала официанта, заказав тоника. — Пожалуй, справилась бы с работой разведчика лучше упомянутого вами Мэтью. Хотя он, без сомнения, хороший человек и из достойного рода Бэррингтонов.
«Справилась бы? Или справляется? А говорит об этом так для отвода глаз?» размышлял капитан, продолжая вежливо улыбаться Марии.
— Что же вы забыли в этом Мосуле? — Задал ей вопрос Рябов. — Этот город совсем не подходит для такой женщины как вы.
— Теперь уже вы мне льстите. — Широко улыбнулась Поджер. — Здесь же я ничего не забыла, кроме своего непутевого мужа, которого не видела уже очень долго.
«Прозвучало как-то двусмысленно» отметил про себя капитан, допивая колу.
— Кем же он работает у вас? — Спросил он, поставив пустой стакан на столик.
— Кем-то на базе. И давайте оставим эту тему, она мне не слишком нравится. — Наклонила голову женщина.
— Извиняюсь, Мария, я не знал о том, что эта тема может быть для вас тяжелой. — Развел руками Александр и похлопал себя по карманам в поисках портсигара. — Вы не будете против, если я закурю?
— Не буду. — Откликнулась женщина. — Так может, вы мне что-нибудь расскажете об этой России, из-за которой мы все здесь находимся?
Рябов чиркнул спичкой, прикуривая, и выпуская несколько колец дыма в воздух подряд. Он задумался. «Что же ей на самом деле нужно? Это праздное любопытство пресыщенной дамы? Желание чего-то большего в отсутствие мужа? Или рука Джона Смита?». Он почти сразу решил действовать по третьему предположенному им варианту.
— Знаете, в Советском Союзе нет ничего, что заинтересовало бы такую утонченную леди, как вы. — Отпустил комплимент Рябов, уводя тему.
— Но все же, Александр? Вы прожили там всю жизнь и вам нечего рассказать изнывающей от скуки и жары даме? — Настойчиво заявила Мария.
— Вряд ли вам будет интересно слушать о пятилетних планах и прочих скучных вещах. Зачем усиливать вашу скуку еще больше? Будь в России что-нибудь интересное — как знать, может быть, я бы там и остался. — Засмеялся капитан.
— А вы любите хорошую жизнь, Александр, я посмотрю. — Цепко взглянула на него женщина.
— Несомненно, Мария. — Ответил он. — И все с ней связанное.
— Совсем все? — Приподняла бровь Поджер.
— По крайней мере — многое. Однако стараюсь не злоупотреблять, как упомянутые вами некоторые мужчины-постояльцы. Иначе это будет слишком. — Глубокомысленно произнес он.
— А еще вы большой специалист говорить ни о чем, так? — Тихонько засмеялась Мария.
— Так и говорить особо не о чем. Скорее уж мне вас расспрашивать о нынешней жизни в цивилизованном мире. Мои знания устарели лет на двадцать пять. Я ведь ничего не знаю о том, как жили нормальные люди после семнадцатого года. — Увидев легкое непонимание на ее лице, он уточнил, — В смысле — революции.
Рябов сильно напрягся, когда произносил эту фразу. Ее предыдущая реплика его даже слегка напугала, если вдруг она действительно связана со Смитом.
Последующие полчаса он направлял разговор в безопасное для себя русло, расспрашивая Марию о жизни: как в Британии так и ее собственной. Судя по всему, он выбрал верный путь, потому что Поджер увлеклась и даже начала костерить знаменитого писателя. Потому что, оказывается, даже в аристократичных кругах, из которых она происходила, многие не могли удержаться от тонких намеков в эту сторону.
