незваного гостя и после ожесточенной схватки, во время которой сам был тяжело ранен, убил его. После этого он лег на пол, чтобы зализать свои раны. Когда няньки вернулись, то обнаружили, что колыбель перевернута, ребенок пропал, а весь пол залит кровью. А также они увидели собаку, которая, как они немедленно решили, и убила младенца.
Страшась гнева родителей, они решили сбежать. Однако, столкнувшись со своей госпожой, они были вынуждены рассказать об убийстве ее чада псом. Вскоре вернулся рыцарь и услышал от супруги эту печальную историю. Придя в бешенство, он бросился в покои. Несчастный израненный пес попытался было подняться, чтобы поприветствовать своего хозяина с привычной лаской. Но разъяренный рыцарь проткнул его мечом, и безжизненное тело животного рухнуло на пол. Когда же перевернули колыбель, то нашли живого и невредимого ребенка и мертвую змею рядом с ним. Тогда рыцарь понял, что же случилось на самом деле, и начал оплакивать своего верного пса и проклинать себя за то, что так поспешно поверил словам своей супруги. Оставив военные занятия, он сломал свое копье и дал обет совершить паломничество в Святую землю, где он и провел остаток своих дней в мире».
Выпад монахов против жены представляется любопытным и, возможно, ведет начало от так называемых женоненавистников, в то время как галантные жители Уэльса возлагают вину на мужчину. Но достойные авторы «Деяний» мало что добавляли к легендам от себя, кроме нравственных приложений, и история рыцаря и его пса, подобно многим другим, была взята ими из постороннего источника.
Она появляется в «Романе о семи мудрецах» и также в «Мачехиных наветах». Таким образом, она была известна по всей средневековой Европе. Сказки из «Романа о семи мудрецах» являются переводами с иврита произведения раввина Джоэля «Калила и Димна», созданного около 1250 года, или же с греческого языка творения Симеона Сета «Калил и Димн», написанного примерно в 1080 году. Эти греческий и еврейский сборники происходят из родственных источников. Произведение раввина Джоэля является переводом с арабского книги Наср-Аллаха XII века, а Симеона Сета — переводом с персидского. Но и персидский сборник «Калила и Димна» не является первоисточником, а происходит из «Панчатантры», написанной на санскрите около 540 года.
В этой древней индийской книге история рассказана следующим образом.
У брамина по имени Девасаман была жена, которая родила сына и также мангуста. Она очень любила обоих своих детей, обоих кормила грудью и умащала бальзамом. Но она боялась, что мангуст может не любить своего брата.
Однажды, оставив своего сына на кровати, она взяла кувшин и сказала мужу: «Послушай меня, господин мой! Я пойду за водой. Пока меня нет, присмотри за ребенком, чтобы мангуст не обидел его». Когда она удалилась, брамин ушел молиться. В дом пробралась черная змея и попыталась укусить ребенка, но мангуст бросился на нее и разорвал на куски. Затем, гордясь своим поступком, он, весь окровавленный, отправился встречать свою мать. Она же, увидев запачканное кровью создание, заключила с поспешностью, свойственной женщинам, что он напал на ребенка. Тогда она бросила в мангуста кувшин с водой и убила его. Только вернувшись домой, она убедилась в своей ошибке.
Та же история рассказывается в «Гитопадеше», но смелым животным тут является не мангуст, а выдра. В арабской же версии место мангуста занимает горностай.
Буддисты принесли эту историю в Монголию, и здесь в сочинении «Улигерун» («Мудрец и глупец»), которое является переводом тибетского сборника, рассказывается о смелом хорьке, который пострадал, защищая ребенка.
Великий синолог Станислав Жульен обнаружил такую же сказку в китайском произведении, озаглавленном «Лес жемчужин из сада закона», который датируется 668 годом. Главным героем этой сказки является мангуст.
В персидском «Синдбад-наме» тоже есть похожая история, но верным животным там является кот. В еврейской и греческой версиях этой сказки им становится собака. Под влиянием еврейской версии о Синдбаде в еврейском переводе «Калилы и Димны» мангуст также был заменен на пса.
Такова история легенды о Геллерте. Она была принесена в Европу из Индии, и каждая стадия ее трансформации четко прослеживается. Выйдя из «Римских деяний», она превратилась в популярную сказку, известную во всей Европе. В каждой стране она, подобно мифу о Телле, изменялась, приобретая местный колорит. Многие из историй Уэльса, например те, которые содержатся в «Мабиогионе», имеют легко узнаваемое восточное происхождение.
Но у каждой истории есть свои корни. В предании о Геллерте они таковы. Человек вступает в дружеский союз с животным или птицей. Бессловесное создание оказывает ему огромную услугу, а он, не поняв этого, убивает своего спасителя.
Мы проследили миф о созданиях, подобных Геллерту, от Индии до Уэльса, но в другой форме этот миф является общим наследием ариев и составляет часть традиционных знаний всех народов, принадлежащих к этой семье.
Отсюда возникла и классическая сказка о крестьянине, которого укусила муха, когда он спал. Он вскочил, в ярости убил насекомое и только потом обнаружил, что крохотное создание разбудило его, чтобы он мог спастись от змеи, свернувшейся рядом с его подушкой.
В сборнике «Анвар-и-Сугаили» тоже есть подобная сказка. У царя был любимый сокол. Однажды во время охоты он наполнил свой кубок водой, которая капала со скалы. Когда же он поднес его к губам, сокол бросился на него и перевернул кубок крыльями. В ярости царь убил птицу и только потом обнаружил, что вода на самом деле была ядом, вытекавшим из пасти змеи.
Та же история с некоторыми вариациями появляется у Эзопа, Элиана и Афтония. В греческой версии крестьянин освободил орла из когтей дракона. Дракон выпустил яд в воду, которую этот человек собирался выпить, благодарный же орел перевернул его чашу крыльями.
В Египте история принимает причудливую форму. Некий вали однажды разбил кувшин, наполненный травами, которые собрал повар. Разозлившись, тот набросился на исполненного благих намерений несчастного человека и избил его, а когда вернулся, обнаружил среди трав в разбитом кувшине ядовитую змею.
Как много у этой маленькой истории братьев, сестер, кузенов и дальних родственников! И как мало сказок, которые мы слышим, может похвастаться своей исключительностью. Едва ли найдется история, которую я не могу связать с целым семейством мифов и чье происхождение я не могу установить с большей или меньшей точностью. Шекспир брал сюжеты для своих пьес из произведений Боккаччо или Страпаролы, но эти итальянские авторы тоже не сами сочинили те истории, которые позаимствовал у них английский драматург. История короля Лира не берет начало с Гальфрида Монмутского, а происходит из раннеиндийских сборников преданий. Оттуда же появляется
