8
– Рейчел, у нас проблема.
«Ну и что на этот раз?» – устало подумала она. За те сорок восемь часов, что прошли с момента возвращения в Тейлорвилл Джонни Харриса, жизнь ее превратилась в одну большую проблему, и все трудности так или иначе были связаны с ним. Так же как и эта, очередная, в чем Рейчел нисколько не сомневалась.
– Что такое, Бен?
– Ты ведь знаешь, что мы давно охотимся за этой шайкой ребятишек, которые воруют у нас в магазине? Так вот сегодня я наконец поймал одного из них. Только Харрис запрещает вызывать полицию.
– Что? Почему?
– Я думаю, будучи сам уголовником, он симпатизирует и другим преступникам. Собственно, откуда мне знать наверняка? Только он грозится, если я вызову полицию, разбить мне… о, я не могу это повторить.
– Боже!
– Говорю тебе прямо, Рейчел, надолго моего терпения не хватит. Этот парень у меня уже в печенках сидит.
– Передай ему трубку. Я поговорю с ним. Хотя нет, лучше я приеду в магазин. А ты постарайся задержать вора до моего приезда, договорились?
– Я постараюсь. Но, Рейчел…
– Потом поговорим, Бен.
Рейчел повесила трубку. К сожалению, мать, колдовавшая у плиты над любимым отцовским блюдом, оказалась свидетельницей разговора – во всяком случае, могла понять его содержание по репликам Рейчел. Судя по напряженному выражению ее лица, так оно и было.
– Ты напрочь отказываешься следовать моим советам, Рейчел? Я тебя с самого начала предупреждала, что ты совершаешь большую ошибку, предлагая работу этому парню. Откуда в тебе это упрямство – ума не приложу. Мне даже стыдно на улице показываться – всюду только и разговоров, что о тебе и твоем дружке. А каково мне было объясняться с Верной Эдвардс, когда она позвонила мне вся в слезах…
– Я понимаю, тебе тяжело, мама, и прошу прощения. Мне жаль и миссис Эдварде. Но я не верю в то, что Мэри-бет убил Джонни. Он…
– Джонни? – Элизабет насторожилась. Своей позой она напомнила Рейчел охотничью собаку, которая вдруг учуяла зайца. – Рейчел, я надеюсь, ты не дашь повода говорить о каких бы то ни было отношениях между вами? Я смею полагать, что достаточно хорошо знаю свою дочь, которая не станет путаться с такой швалью, тем более уголовной. К тому же не забывай, Рейчел, что он намного моложе тебя и…
– Конечно, надейся, мама, – ласково произнесла Рейчел и выпорхнула из кухни.
Был субботний вечер. Через час за ней должен заехать Роб. Слава Богу, она хоть успела сделать прическу и макияж, машинально отметила Рейчел, взбегая вверх по лестнице. Оставалось только надеть красное трикотажное платье – короткое, облегающее фигуру, с глубоким вырезом и крохотными рукавами-фонариками, влезть в тончайшие черные колготки, потом в черные туфельки и, наконец, надеть черные клипсы-пуговицы.
Быстро пробежав расческой по волосам – в такт мелодии «Тюремного рока», доносившейся с третьего этажа, – Рейчел в последний раз оглядела себя в зеркале. Выходя из комнаты, она столкнулась с Тильдой, которая несла в руках кипу чистого постельного белья.
– Ух ты! Хороша! – с восхищением произнесла Тильда, оглядев Рейчел с головы до ног. – У тебя свидание с этим красавчиком фармацевтом?
– Да.
– Я так и подумала. Да ты и губы красной помадой накрасила. Это не случайно, верно?
– Просто она подходит к цвету платья, – серьезно произнесла Рейчел, но, встретив насмешливый взгляд Тильды, улыбнулась. Махнув экономке рукой, она стала спускаться по лестнице, стараясь ступать еле слышно. Но не повезло. Элизабет уже поджидала ее у двери.
– Не задерживайся допоздна, Рейчел. Ты же знаешь, как я переживаю за вас, девушек. Особенно теперь, когда этот парень опять в городе.
Рейчел с трудом поборола желание напомнить матери о том, что перед ней тридцатичетырехлетняя женщина, которая вправе решать сама, во сколько возвращаться домой.
– Я не задержусь, мама.
«А разве когда-нибудь я задерживалась допоздна?» – печально подумала Рейчел, выруливая из ворот усадьбы на шоссе. Всю жизнь она была образцовой дочерью – пожалуй, даже чересчур образцовой. Бекки не пропускала ни одной вечеринки, гуляла с мальчишками допоздна, меняла кавалеров как перчатки, иногда являлась домой навеселе, к великому огорчению матери. Более спокойная, но менее популярная, чем младшая сестра, Рейчел с удовольствием проводила вечера дома наедине с книгами. «Так всю жизнь и проживешь в мечтах», – предупреждала ее Элизабет, но Рейчел не придавала значения словам матери и даже не подозревала, что они могут оказаться вещими.
Пришло время, и Рейчел уехала на учебу в колледж, хотя и не так далеко от дома. С отличными оценками, полученными на выпускных экзаменах в средней школе, ей удалось попасть в колледж Вандербильта, в трех часах езды от Тейлорвилла. Нашвилл – город, в котором находился колледж Вэнди, – даже сравнить нельзя было с Тейлорвиллом. Рейчел была в восторге от него и даже слегка расстроилась, когда по окончании учебы вынуждена была вернуться домой с дипломом учителя, чтобы взяться за просвещение тейлорвиллской молодежи. Впрочем, она не настраивала себя на мысль, что навсегда останется школьным учителем, и нисколько не сомневалась в том, что жизнь еще преподнесет ей приятные сюрпризы.
А потом пришло то роковое лето – долгое, удушливое, напичканное драматическими событиями, объяснить которые можно было разве что астрологическими катаклизмами. Она вернулась в Вэнди, поступила в аспирантуру, надеясь в будущем получить степень магистра. Однажды Рейчел брела по аллее студенческого парка, как всегда пребывая в мечтательной задумчивости. В голове рождались поэтические строки, когда вдруг на пути возникло препятствие: какой-то бежавший кросс студент присел на корточки, чтобы завязать шнурок. Рейчел, разумеется, его не заметила и, оступившись, растянулась на дороге. Парень поднял ее, долго извинялся, и она стояла совершенно растерянная, ослепленная его внешностью. Остаток лета они были неразлучны. Рейчел влюбилась. Она была так счастлива, когда пригласила своего возлюбленного познакомиться с семьей. Дело шло к свадьбе, и Рейчел ожидала, что в конце лета они официально объявят о помолвке.
