Читаем без скачивания Обрученные (Ремингтон - 3) - Элизабет Эллиот

Она посмотрела на Ленору и заметила, что глаза девушки полны страха.

- Б-барон... барон велел мне прийти помочь вам встать, - запинаясь и поглядывая в сторону двери, проговорила Ленора. - Если вы не желаете меня видеть, я могу уйти.

Клаудия отрицательно покачала головой и одобряюще улыбнулась.

- Прости, Ленора. Просто ты испугала меня. А что ты здесь делаешь?

- Я ваша горничная, леди Клаудия. Барон поручил мне прислуживать вам.

Улыбка Клаудии угасла.

- Барон не упомянул, что в этом замке швеям дозволено иметь служанок.

- Что вы сказали, миледи? - недоуменно переспросила Ленора.

- Не имеет значения, - Клаудия провела рукой по растрепанным волосам. Если у тебя найдется гребень, я буду очень признательна.

Встав, она принялась приводить в порядок так называемую постель, аккуратно раскладывая подушки перед камином. Бросившаяся ей помогать Ленора стала сворачивать одеяла.

- Вы упали ночью с кровати? - удивленно спросила Ленора. Клаудия бросила на нее быстрый взгляд, и девушка отвела глаза. - Простите меня, леди. Я не предполагала, что барон заставит вас спать на полу, как какого-то оруженосца.

- Он не заставлял меня спать на полу, - возразила Клаудия, не успев подумать. Почему она так старается защитить Гая? Леноре незачем знать подробности этой ночи.

Спрятав одеяла в сундук, горничная спросила дрожащим от волнения голосом:

- Могу я велеть солдатам принести ваши вещи?

- Я приехала налегке, - ответила Клаудия, пытаясь разгладить складки на голубом платье, в котором спала. Ткань была безнадежно измята. Подняв голову, она увидела, что Ленора смущенно улыбается.

- Платья, о которых я вчера говорила, уже готовы. Их перешили под ваш размер - в том числе сорочки и ночные рубашки. Барон сказал, что у вас ни в чем не должно быть недостатка. - Она подошла к двери, открыла ее и бросила несколько слов кому-то, кто стоял в коридоре. Через минуту два солдата внесли в комнату громадный сундук. Ленора показала им, куда его поставить, и, когда дверь за солдатами закрылась, повернулась к Клаудии. - Швеи работали всю ночь, чтобы перешить платья. Я надеюсь, вам понравится их работа, миледи.

Подняв крышку сундука, она жестом пригласила Клаудию заглянуть внутрь. Клаудия осторожно приблизилась - радостное возбуждение Леноры наполняло ее смутной тревогой. Ей не хотелось быть обязанной Гаю более прежнего - однако она не могла сдержать любопытства.

Первым, что она увидела, был великолепный набор серебряных гребней и зеркал. Взяв одно из зеркал, Клаудия обнаружила, что оно поистине филигранной работы: ручка была вырезана в виде переплетенных виноградных лоз, а на задней части были выгравированы розы. На гребнях также был затейливый рисунок из цветов и лоз.

- Они прекрасны, - прошептала Клаудия, вынимая следующее зеркало из сундука. Затем, заглянув в него, она помрачнела при виде открывшейся ей картины. - Жаль, что нельзя того же сказать о моем отражении.

Ленора окинула ее критическим взглядом.

- Ничего, дайте мне немного времени, и вы вновь станете сама собой.

- Боюсь, что это плохой комплимент.

Сделав вид, что не замечает саркастического тона госпожи, Ленора помогла вынуть из казавшегося бездонным сундука все таящиеся в нем сокровища - сорочки, чулки, платья, блио и туфли. В Лонсдейле у Клаудии никогда не было подобных богатств.

- Но откуда взялась вся эта одежда? - спросила Клаудия, изумленно глядя на Ленору, в руках которой, как по мановению волшебной палочки, возникали все новые и новые предметы.

- Из отбракованных товаров, конечно. - Откуда-то из самых недр сундука появилось темно-зеленое блио. Вслед за ним Ленора вытащила платье цвета летней свежескошенной травы и продемонстрировала его Клаудии, держа за плечики. - Швеи все перешили, используя мерку вашего порванного платья. В тканях есть небольшие дефекты, но они почти не заметны. Надеюсь, вас это не смутит?

- Конечно же нет! - воскликнула Клаудия.

- Да, еще барон сказал мне, что вы любите шить, - продолжала Ленора. Он попросил меня отвести вас в кладовую, чтобы вы могли выбрать себе несколько кусков материи, а затем у швей мы раздобудем иголки и нитки. Барон сказал, что ему очень хочется иметь новую тунику, сшитую вашими руками. Казалось, ее распирало сказать больше, но внезапно она остановилась, как будто с разбега налетела на стену, и уставилась в пол. Помедлив немного, она нерешительно посмотрела на дверь, как будто опасаясь подслушивания, затем заговорила заговорщическим шепотом: - Меня все спрашивают о вас, миледи. Правда, что... Верны ли слухи, которые ходят о вас в замке?

- Мне сложно сказать. Я ведь не слышала, о чем говорят, - холодно произнесла Клаудия, пожимая плечами.

- Один солдат сказал мне, что вы пытались обманом женить на себе барона, - лицо Леноры покрыл пунцовый румянец, однако, преодолев смущение, она продолжила, - что в Лонсдейле его оклеветали, будто он соблазнил вас, и в отместку он похитил вас и сделал фальшивые обвинения правдой. - Она украдкой бросила взгляд на кровать. - Вчера мне показалось, что вы здесь по своей воле, леди Клаудия. Барон не такой человек, чтобы... чтобы... Закусив губу, Ленора умолкла. Клаудия слушала девушку, глубоко задумавшись. Вчера она утверждала, будто ее не волнует, что подумают о ней люди, но теперь поняла, что глубоко ошибалась. Ее это очень волновало. И - странное дело - еще больше ее волновало, что подумают люди о Гае. После ночи, проведенной в его спальне, бесполезно было бы говорить о своем целомудрии, но хотя бы часть слухов она была в силах остановить.

- Я здесь по своей собственной воле, Ленора.

Лицо девушки расплылось в улыбке.

- Я же говорила им, что барон не может быть так бессердечен!

Горько усмехнувшись при мысли, что Ленора скорее готова счесть ее распутной, чем барона - насильником, Клаудия произнесла:

- Ты не покажешь мне кладовые, Ленора? Мне хотелось бы узнать об этом замке как можно больше.

7.

Гай шел по длинному коридору, ведущему в солярий - большую, просторную комнату, с рядом высоких окон, выходящих на южную сторону крепостной стены. Свет, проникающий через окна, был достаточно ярок, чтобы можно было проверять записи в бухгалтерских книгах. По правде говоря, это скучное занятие было для Гая просто предлогом, чтобы уйти из своей комнаты, уйти от Клаудии. Никогда он не считал себя трусом, но сегодня, похоже, ему придется расписаться в обратном. Все было в его руках в это утро, а он бежал - бежал как последний трус. А ведь он всегда был так уверен в себе, в своем самообладании. Но с появлением Клаудии все пошло вверх дном.

Больше всего Гай мучился от свой нерешительности. Как ему себя с ней вести? Как с врагом? Как с узницей? Как с нежданной гостьей? А может быть, как со служанкой? По правде говоря, больше всего на свете ему хотелось бы обращаться с Клаудией как со своей любовницей. Только ее, кажется, совсем не устраивает такое незатейливое решение. Ничто не могло сломить необъяснимой твердости Клаудии - ни ее очевидная к нему симпатия, ни всеобщая уверенность в том, что она любовница Гая, ни его обещания обеспечить ей безбедную и безопасную жизнь. Ясно ему было и то, что никогда он не заплатит за ее согласие ту непомерную цену, которую она просила. Никогда он на ней не женится - он ведь ясно дал ей это понять. Так чего же Клаудии от него нужно?

В глубокой задумчивости он открыл дверь в солярий и неожиданно споткнулся, наступив на что-то мягкое. У его ног лежал кусок темно-зеленой парчи.

- Вообще-то я собиралась шить из этой материи тунику, а не коврик для ног.

Гай резко повернулся, услышав ее голос. В другом конце комнаты он увидел Клаудию, склонившуюся над длинным отрезом, расстеленным на персидском ковре. Это видение было так прекрасно и в то же время так неожиданно, что один из пухлых фолиантов выпал у него из рук.

Сойдя наконец с парчи и подняв упавшую книгу, Гай опустил глаза - ему нужно было набраться мужества, чтобы снова посмотреть на нее и снова испытать эти танталовы муки. Когда он вновь взглянул на девушку, она уже поднялась на ноги.

- Что вы здесь делаете, Клаудия?

- Ленора мне показала помещения, где работают ваши портные. Там для меня не было места, а здесь светлее, чем в вашей комнате. Странно, что в Монтегю понадобилась еще одна швея, когда их уже и так много.

Клаудия вновь склонилась над работой, а Гай еще крепче прижал к себе стопку книг. На ней было платье цвета бордо, цвета тонкого и нежного на вкус вина, вина для истинного ценителя. Гай чувствовал, что у него кружится голова при одном взгляде на нее - она пьянила его, словно настоящее "Бордо". Он с трудом отвел от Клаудии глаза, хотя искушение смотреть на нее вечно было невероятно велико.

Гай подошел к длинному столу и положил на него свои книги.

- Вы сами стремились отрабатывать ваше проживание здесь. Раз так, я хотел бы, чтобы вы сшили мне тунику, - его слова прозвучали резче, чем он сам того желал, и Гай попытался их смягчить: - Конечно, вы можете шить платья и для себя, если захотите.