В подтверждение сказанному Василий Паяльников рассказал об одном случае, когда экипаж выполнял задачу по фотографированию аэродрома и железнодорожного узла в Смоленске (сколько раз авиаторам полка приходилось фотографировать их за лето!). «Петляков» стартовал еще до восхода солнца. Подлетая к городу, экипаж увидел сплошной туман. Что делать? Виражить над Смоленском, пока ветер развеет туман? Не годится, собьют зенитки, или же истребители с близлежащего аэродрома нагрянут. Возвращаться домой и доложить, что задание не выполнено из-за плохих метеоусловий? Этот вариант и вовсе не устраивал экипаж. Все ведь понимали: задание должно быть выполнено во что бы то ни стало. Паяльников и Шелядов пришли к выводу о необходимости взять курс на Красное, что западнее Смоленска, а потом подойти к объектам разведки с вражеского тыла. Так и сделали. Когда вернулись к Смоленску, туман начал таять, аэродром и железнодорожный узел просматривались уже хорошо. Шелядов подал команду:
– Командир, разворот влево на девяносто градусов. Ложимся на боевой курс с таким расчетом, чтобы все сделать за один заход. А не то жарко нам будет сейчас.
И верно, едва Паяльников вывел машину на боевой курс, а Шелядов включил фотоаппаратуру, как противник открыл шквальный огонь из зенитных пушек и пулеметов. Вокруг самолета вспыхивали белые облака разрывов, по обшивке стучали осколки и пули. Но летчик выдерживал идеальную прямую, чтобы фотографирование получилось четким. Наконец штурман доложил об окончании выполнения задания. Паяльников энергично бросил машину в сторону со снижением, стараясь поскорее выйти из зоны огня. Это удалось. Евгений Насоловец без напоминания командира усилил наблюдение, потому что знал: теперь истребители врага попытаются атаковать разведчика. Так и случилось: он увидел четверку «мессеров», которая шла на сближение. Тут же доложил Паяльникову. Летчик с высоты 2000 метров перешел на бреющий полет. Стервятники то и дело пытались прорваться к разведчику, но всякий раз нарывались на дружный огонь Шелядова и Насоловца. Линию фронта фашисты пересечь не решились. Экипаж доставил командованию отличные фотоснимки аэродрома и железнодорожного узла в Смоленске.
После Паяльникова выступил лейтенант П. И. Шелядов. Родился он в 1920 году в семье крестьянина деревни Головинские Горки Торжокского района Калининской области. Мечтал стать хлеборобом, после семилетки поступил в сельскохозяйственный техникум. Но судьба распорядилась по-своему: в 1939 году райвоенкомат направил Шелядова в Чкаловское военное авиационное училище летнабов. После завершения учебы его направили в 221-й бомбардировочный авиационный полк авиации дальнего действия. В первый же день войны Шелядов получил боевое крещение – в составе полка его экипаж участвовал в бомбардировке танковой колонны фашистских войск. Осенью 1941 года Шелядова направили на Калининский фронт, в 617-й полк ночных бомбардировщиков. В 11-й отдельный разведывательный авиаполк попросился уже сам.
– В этой части мне просто повезло, – говорил Шелядов, – потому что учусь у таких мастеров разведки, как капитаны Степан Володин и Алексей Леонов. Они щедро делятся своим боевым опытом. Позднее я летал со Стругаловым, Свирчевским, Саевичем, но больше всего с Василием Паяльниковым, который только что выступал с этой трибуны. Хочу сказать о нем доброе слово. И не потому, что кукушка хвалит петуха, а петух – кукушку. Паяльников – смелый, грамотный летчик, отлично владеет техникой пилотирования и тактикой воздушной разведки. Подчас, правда, проявляет, я бы сказал, излишнюю лихость, и мне приходится иногда сдерживать его. Но дело свое знает назубок, впрочем, как и наш стрелок-радист Евгений Насоловец. У каждого из нас есть свои недостатки, и мы помогаем один другому сглаживать их. Поэтому и боевые вылеты выполняем в общем-то нормально, постоянно доставляем командованию необходимые сведения о войсках врага.
Шелядов рассказал об одном вылете в августе 1943 года. Экипаж летал тогда на разведку фашистских войск в районы Витебска, Городка и Полоцка. Поначалу ни летчик, ни штурман не обнаружили ничего примечательного на магистральных шоссейных дорогах. Решили проверить и менее значительные. И тут по дороге от Опочки через Идрицу, Невель, Городок на Витебск Шелядов обнаружил колонну автомашин, танков и артиллерии. Доложил Паяльникову, тот быстро вышел к голове колонны. Сфотографировали ее и вернулись на свой аэродром. Шелядов попросил специалистов фотолаборатории срочно обработать пленку. После проявления ее Паяльников и Шелядов насчитали около 800 автомашин, более 40 танков и 26 орудий. Доложили командиру полка. Подполковник Н. И. Лаухин, просмотрев пленку, приказал:
– Шелядов, немедленно в машину и – к начальнику штаба фронта генералу Курасову. Пока доберетесь туда, я по телефону сообщу ему об этой колонне.
Когда Шелядов приехал в штаб фронта, там уже его ждали: часовые беспрепятственно пропустили летчика в блиндаж, а генерал Курасов, изучавший в это время оперативную карту за штабным столом, поднялся навстречу:
– Покажите, что вы интересное там обнаружили. Пока генерал рассматривал фотопленку через лупу,
Петр Шелядов рассказал, при каких обстоятельствах и в каком именно районе экипаж обнаружил колонну.
– Вы даже не представляете, какие вы молодцы! – сказал разведчикам генерал. – Ведь об этом подкреплении фашистских войск вы сообщили первыми и – что самое главное – своевременно. Мы наверняка теперь успеем предпринять контрмеры.
Через два дня лейтенантам Василию Паяльникову, Петру Шелядову и сержанту Евгению Насоловцу перед строем однополчан были вручены ордена Красной Звезды.
– Я скажу коротко, – заговорил старший сержант Я. С. Шмычков, энергичный, светловолосый авиатор. – Нашему брату, воздушному стрелку-радисту, достается, наверное, больше всех. Сидишь там, в хвосте самолета, и голова у тебя – будто на шарнирах. Кто же, как не мы, должны первыми обнаружить в небе противника! А не обнаружил – тебя же фашисты первого и уничтожат. Уж им-то известно: стрелок-радист для них – опасность номер один. Убил стрелка-радиста, значит, и с пикировщиком можно разделаться проще. Конечно, мы потеряли уже немало стрелков-радистов, но и наш огонь многих фашистов на тот свет отправил. Мне тоже удалось четырех истребителей сбить. Что важно при встрече с ними? Своевременно увидеть врага, доложить о нем командиру экипажа и открыть прицельный огонь. Не знаю, может, там, в Европе, гитлеровцы и посмелее были, а здесь стараются на рожон не лезть. И потому экипаж нашей «пешки» может смело вести воздушный бой с двумя истребителями. Нужно только спокойненько, без промаха стрелять. А этому следует учиться ежедневно, и притом учиться упорно.
Якова Степановича авиаторы слушали внимательно. Они знали: говорит истинный мастер своего дела, настоящий воздушный снайпер. Он летал с Николаем Солдаткиным, Михаилом Зевахиным, Михаилом Глебовым. И командир экипажа всегда был уверен: задняя полусфера самолета прикрыта надежно. Шмычков первым обнаружит истребителей противника, своевременно оповестит экипаж и откроет по врагу меткий огонь.
С заключительным словом на конференции выступил генерал Н. Ф. Папивин. Он еще раз подчеркнул;– Разведка – это глаза и уши наших войск. Особое место в ней занимает наша воздушная разведка. За время существования отдельного авиаполка экипажи добывали ценнейшую информацию о противнике. Она позволяла командованию фронта принимать правильные решения. В полку у вас накоплен богатейший опыт, который необходимо изучать и вооружать им молодые экипажи. Это особенно важно сейчас, когда Красная Армия вырвала инициативу у врага и теперь все чаще стала проводить наступательные операции. Ваша задача – поднять воздушную разведку на новый, более высокий уровень и полностью обеспечить командование фронта необходимой информацией о вражеских войсках.
В.С. Свирчинский
М.М. Глебов
Г.П. Бахвалов
Т.А. Саевич
Я.Н. Орлов
С.И. Мосиенко
И.Е. Русанов
Н.И. Лаухин
В.Л. Дробышев
Майор Л. Хандобин (первый слева) проводит политинформацию с техсоставом
А.М. Раков
Д. Кольцов
Н.П. Артемюк
С.П. Висягин
Слева направо: штурман лейтенант А. Глебов, стрелок-радист старший сержант Н. Димитров, лётчик лейтенант А. Шкуто
Майор С.П. Висягин (справа) проводит беседу с техниками и механиками
