— Вот тебе и промысел Богини! А потом куда?
— Пока не знаю, Орби. Идти ей некуда, не умеет ничего.
— А ты у меня её оставь. Девка умная, рукастая. Она уж третий день тут крутится, подглядывает.
— Иллиантера, а ты что думаешь?
— Госпожа, я рада буду! Тётя Орби говорит, что скоро к вам в поместье уедет, я с ней хочу.
— Не боишься, что в городе тебя обижать будут?
— Так у меня ж вы есть, госпожа! — Глаза эльфийки сверкнули, когда она воинственно взмахнула руками, словно разгоняла мух. — Вы всем им ух как покажете! А потом я сама научусь, буду тётю Орби защищать.
За спиной Ионы послышались смешки и шиканье Орби. Усмехнувшись, герцогиня молча кивнула, одобряя такой вариант. Эльфийка, взвизгнув, бросилась на шею Ионы, не скрывая радости.
Похлопывая Иллиантеру по спине, герцогиня чуть повернулась и нашла взглядом Орби. Та смотрела на эльфийку с такой теплотой, что Ионе стало неловко.
— Ладно, тогда поручаю Иллиантеру вам, Орби.
— Да ты просто её Илианой кличь, не нравится ей эльфийское имя. На кухне она вообще Илли, чтоб покороче было.
Кивнув, Иона потрепала эльфийку по волосам и вышла с кухни. Радостный писк позади явно принадлежал Илиане, которая бросилась с объятиями уже на Орби.
В коридоре на пути к кабинету герцогиня едва не споткнулась о Малыша. Кот вальяжно развалился посередине ковровой дорожки животом кверху.
— Ну ты и наглец! — Иона покачала головой и наклонилась, чтобы поднять кота на руки. — Чтоб тебя! Ты сколько уже весишь, а?
Ответом ей стало утробное мурчание кота, который за последнее время вымахал так, что доставал головой уже до колена девушки. Почёсывая Малыша за ухом, Иона направилась в кабинет — отдых дело хорошее, но дела никто не отменял.
Спустя пару дней пришло письмо, в котором была дата суда над Кассандрой. Наконец-то собрали все доказательства, так что теперь бывшей герцогине не отвертеться. Через три дня решится, жить ей, умереть или быть сосланной в дальние края империи.
***
Обычно разбирательства в Эспарии проводили судьи, в редких случаях — сами герцоги. Но никогда ещё в качестве судьи не выступал император, так что Кассандра могла бы гордиться этим, наверное.
Иона заняла место обвинителя и задумчиво хмыкнула, когда поняла, что у мачехи нет никакого защитника. Видимо, доказательства были такими, что даже самый ушлый не взялся за это дело. Алеена, сидящая на скамье свидетелей, прятала глаза и теребила платок, нервничая. Когда ввели обвиняемую, невеста кронпринца бросила на неё один единственный взгляд и снова отвернулась, чем удивила Иону. Герцогиня думала, что Алеена бросится к матери с заверениями, что вот сейчас-то всё и исправят, отпустят её.
Но младшая Блэкклоу поступила иначе и это насторожило Иону. Как бы не вышло так, что Алеена слезами и истериками добилась от императора помилования для матери.
Кассандра всё это время сверлила ненавидящим взглядом Иону, но девушка не обращала на неё внимания. Когда вошёл император, облачённый в цвета судей — синее с серебром — все встали.
— Итак, сегодня мы судим Кассандру Блэкклоу, в девичестве Ковардут. Она обвиняется в убийстве Марвина Грейстоуна, отравлении Эсселта Блэкклоу, многочисленных убийствах служанок и рабынь, растрате богатств рода Блэкклоу, покушении на убийство Ионы Блэкклоу, а также в ряде других преступлений. Обвинитель, вам слово.
— Благодарю, Ваша Светлость. — Иона встала и поклонилась императору, после чего повернулась к залу. — Я, Иона Элар Блэкклоу, именем Богини клянусь…
Зачитав весь список прегрешений Кассандры, Иона ещё раз поклонилась, теперь уже в зал, и села на своё место. Император начал вызывать свидетелей и спустя почти час очередь дошла до Алеены.
— Ваше имя?
— Алеена Блэкклоу.
— Что вы можете сказать об обвиняемой?
— Это… Это моя мать, Ваша Светлость. Я не могу сказать, что она плохой человек. Да, она совершила эти вещи, но она старалась ради моего благополучия.
— И вы знали обо всём, что она делает?
— Почти. Идея опоить герцога Блэкклоу была моей.
— Алеена, вы понимаете, что сейчас отправитесь на скамью рядом с матерью?
— Полностью осознаю и не собираюсь увиливать от наказания. За свои поступки я готова ответить, потому что многое осознала за две недели во дворце.
Иона едва не выругалась вслух. Эта глупая девчонка решила последовать за матерью в изгнание или на плаху? Что же ей наговорил Лаэрт, если она так себя ведёт?
— Леди Блэкклоу, ваша мать издевалась над вами?
— Нет.
— Задам вопрос по другому — она избивала вас, заставляла делать что-то, называя это наказанием?
— Ну… — Алеена замялась, неосознанно натягивая рукава платья на кисти рук. — Да, но это было за дело. Я была активным ребёнком, к тому же очень капризной.
— Именно поэтому придворный лекарь нашёл в вашей крови… Точнее сказать, он нашёл в зелье для концентрации внимания вашу кровь? Потому что такое количество просто зашкаливающее. Вы в курсе, что ваши головные боли, истерики, перепады настроения и вспышки агрессии по большей части происходили из-за зелья?
— Что?
— Это зелье запрещено давать детям до шестнадцати лет. Потому что вместо нужного эффекта оно влияет на разум совершенно противоположно. Вы ведь стали лучше себя чувствовать, когда оказались во дворце?
Ноги Алеены подкосились и она рухнула на скамью, неверяще глядя на императора. Иона тоже была в шоке, но смотрела на Кассандру, которая только кусала губы в отчаянии.
В голове герцогини Блэкклоу не укладывалась мысль, что можно так цинично травить собственного ребёнка. И ради чего, интересно было бы узнать. Словно решив ответить на незаданный вопрос, на месте подскочила Кассандра.
— Да она просто идиотка! — Император качнул головой, когда рыцари дёрнулись успокоить обвиняемую. — Эсселт вечно носился с этой стервой! «Иона такая умная», «Иона такая трудолюбивая»! А эта дура даже писать научилась только к шести!
— Вы травили собственную дочь.
— Маг сказал, что на некоторых детей зелье действует нормально!
— И вы, понимая, что зелье ухудшает состояние ребёнка, продолжали её поить им. Мне кажется, идиотка и дура тут
