него совсем.
Трогаю ровную кожу — даже шрама не осталось.
Вспоминаю, как Рамиль, пообещав «полечить только», лизнул меня в щёку.
Да не-е-е… Быть не может, чтобы из-за этого ссадина пропала. Чудес не бывает, а галлюцинации на почве жёсткого переутомления очень даже возможны.
Возвращаюсь в кухню, пью ещё валерьянки с пустырником. А теперь спать. Ни одна сволочь не заставит меня подняться с кровати до вечера.
* * *
Сижу во дворе на лавке и разглядываю девятиэтажный муравейник. Каира жду. Я не рассчитывал гонять его в Падалки, пока идёт реабилитация, но обстоятельства изменились.
Залипаю глазами на окнах соседочки. Дома она… Когда мимо её хаты шёл, запах розы вдохнул — яркий, как всегда. Вкусный. Не одна дурь, так другая. Вздыхаю, тянусь за сигаретами и вспоминаю, что их у меня нет. Не, в магаз не пойду. Глядишь, вообще курить брошу.
Тёплый вечер. Нестриженая акация, сверчки тренькают в траве, и покалеченная детская площадка, где я сижу на лавке, уже не кажется чем-то диким. Привыкаю к колориту. Если задуматься, нормальное место — люди здесь чище и честнее, чем в столице, где приходится обитать моей стае. Интеграция оборотней в человеческий социум — ни хрена не простая штука, но мы справились. Стая не бедствует и бедствовать не будет… Если я вернусь к ним. Троюродный братишка мой уже зубы точит — готовится стать лидером, и если ещё несколько дней назад я не был уверен, что смогу подняться с колен, то теперь этого чувства нет.
Трип пропал, его вытеснили фантазии об ангелочке. Спасла меня соседочка, хоть и не знает об этом. И узнать не должна… Не по себе, когда думаю о том, что Геля может узнать правду. Мне стыдно…
Когда буду уезжать, надо ей подарок сделать — визу и билет на самолёт в Европу. Пусть мир посмотрит. И хату ей куплю в нормальном городе. В благодарность за спасение дяди альфы.
Зараза языкастая…
Во двор заходит крейсер — авто моего беты с ним, дорогим, за рулём. Я встаю и иду к Каиру. Он уже крутится у машины, проверяет колёса — дороги в Падалках те ещё кротовьи норы.
— Как добрался? — тяну руку.
— Не спрашивайте, — бурчит, отвечая на рукопожатие.
Во двор заезжает ещё одна тачка. Вот! То, что нужно. Молодчик, Каир!
Чудо отечественного автопрома, тонированное в хлам, и кое-где тонировочка уже слазит. Идеальное ведро с болтами!
Водила паркует тачку около помойки и топает к нам — продавец. Его бета нашёл по моей просьбе. Я решил прикупить себе автомобиль. Задолбался на троллейбусе на работу, с работы мотаться. Тесное общение с потными гопниками в час пик меня не возбуждает, а «на такси в булочную наши люди не ездят».
Продавец нахваливает тачку — пи*дит, не стесняясь, Каир гнёт бровь, но молчит, а я улыбаюсь. Где ещё такое переживёшь? Нигде, только в Падалках. Будет что внукам в старости рассказать.
Обмениваемся с мужиком номерами телефонов — договариваемся встретиться в ГАИ, оформить тачку на меня, и он, довольный жизнью и баблом, удаляется на своих двоих. Чёрт его знает, что он будет делать с деньгами, но, судя по выражению на роже, планы у него грандиозные.
— Зачем вам эта развалюха? — бета разводит руками, глядя на моё приобретение. — Неужели нельзя было купить что-то приличное?
— Не сечёшь ты фишку, — ухмыляюсь. — Я должен вписаться в местный урбанистический пейзаж.
— А-а-а, — бета кивает, но я вижу — не верит он мне. — Вписывайтесь, конечно. Если это правда… — хмурится, смотрит на меня с подозрением.
— Не боись, за дозой не поеду. Машина, чтобы на работу мотаться. Серьёзно.
— А вы быстро освоились, Рамиль Закирович.
— Мне везде хорошо, — смотрю на окна соседочки… Да, хорошо. — Я почти в порядке, Каир.
— Значит, я могу передать стае, что вы вернётесь? — он с надеждой смотрит на меня.
— Не торопи события. Глюков несколько ночей нет, но радоваться рано, — снова пялюсь на окна квартиры ангелочка. — Знаешь, будь я сейчас уверен, что это всё не повторится… Я бы вернулся в стаю. Не один.
— Женщина?
— Домой вали, — ржу, глядя на волка. — Любопытный, бл*!
Хлопаю Каира по плечу и иду к своей «новенькой» тачке. Вёдрышко моё! Зажжём!
Глава 13
Вечер. Я лежу на кровати. Спать хочется ужасно, а уснуть не получается. В голову снова лезут мысли о соседе, причём идиотские.
Что он сейчас делает? Пришёл домой? Уже поужинал? Или снова напился?
А-а-а-а!
Откидываю покрывало и, усевшись в постели, массирую виски пальцами. Не помогает. Зачем я о нём думаю?.. Зачем?!
Блин, а ведь Ната может вернуться домой в любой момент. Вот о чём мне надо беспокоиться! А не о Рамиле, чтоб его…
Иду в кухню наводить ревизию холодильника и выясняю, что для Наташкиной диеты там ни фига нет. Я несколько дней усиленно готовилась к сессии и заедала стресс.
Дозаедалась!
Зашнуровываю кеды и звоню Нате — гудки идут, но она не отвечает. Ладно, фиг с ним. Лучше заранее подготовиться к появлению троглодита, чем нарваться на очередной скандал. Хватаю сумочку и выхожу из квартиры.
В подъезде тихо. Я иду к лифту, стараясь не смотреть на дверь соседа… Зря стараюсь. Глаза к ней липнут, как магниты. Двери лифта разъезжаются, я захожу в кабину, нервно давлю на кнопку первого этажа и выдыхаю.
Кошмар какой-то! Никогда меня ещё так к человеку не тянуло. Сосед мутный, явно опасный, и Наташка на него глаз положила… Против сестры идти не решусь. Мне одного раза хватило — до сих пор хромаю.
Лифт едет, а я кручу в голове гипотетические возможности. Что было бы, не запрети мне Ната подходить к Рамилю? И становится страшно… Потому что я бы подошла! Даже его возможная связь с бандитским миром меня не остановила бы. Я никогда не была смелой и до сих пор остаюсь трусихой — тявкаю, когда страшно, но «дядя»… С ним всё иначе. Мне страшно, но страх — ничто по сравнению с желанием познакомиться с ним ближе. И я уже допускаю мысль, что пока Натальи на горизонте нет, можно позволить себе немного экстрима…
Фу ты!
От недосыпа дурой стала. Какой, на фиг, экстрим?! Мне к экзаменам готовиться надо, а потом срочно искать новую работу. Деструктивный самец не вписывается в мои планы на жизнь. Высплюсь, и всё пройдёт.
Топаю в сумерках по улице и зеваю. До нужного супермаркета ещё полквартала, а нога ноет. Наверное, на погоду опять —
