Читаем без скачивания Кощеев не убивать! - Александра Логинова

хорошо известен омороченным. На удачу, последние три-четыре десятилетия полиция охотно набирает в свои ряды женщин и даже молодых девушек.

— Ты чего удумала? — царевич заволновался, раздраженно махнув метафорическим хвостом. Со стола посыпались пустые склянки. — Прошу прощения! Решила идти под мороком одна, без подстраховки? Рехнулась, давно черепицу на собственной крыше не перекладывала.

— Позову Фриду.

— Она вывела на субботник крылатую мелочь, — поморщился змей.

— Руслана.

— Отрабатывает пропуски у леди Мелюзины. Нет, ты окончательно потеряла кукушку в лесу. Идем вместе, ну их к псам эти Гавайи. Только колдани меня сама, я в зельях не силен.

Человеческий миллионик не изменился с моего прошлого посещения. Все те же хмурые асфальтированные дороги, стеклопакеты, соседствующие с барельефами, уличные музыканты и толпы народа. Только солнце выглядывало робко и трепетно, вынуждая прохожих стаскивать шарфы и расстегивать пуховики. Заклятье решили говорить на пороге следственного отдела, чтобы в здание шагнула пара полицейских, а вышли обычные студенты.

Прелесть профессионального морока в гибкости образа — он сам подстраивает под наблюдателя, принимая смутно знакомые черты. Особенно полезная функция там, где нужно быть достаточно известным для проникновения, но неинтересным для наблюдения. Стоит нам выйти на улицу, как товарищи полицейские — от дежурного до следователя — помотают головами и забудут, кто из коллег проходил мимо.

«Прикрыть глаза покойнику, пусть слух в толпе, заболтать молодца во хмелю», — я начала читать нараспев, переступая порог казенного здания. С той стороны входа на пол ступила нога в форменной туфле сотрудницы Росгвардии. Дверь закрылась, запуская мужчину в форме лейтенанта юстиции. Шаг, — погоны подернулись дымкой, обрастая звездами. Еще шаг, — мимо дежурного прошла пара курсантов Федеральной службы исполнения наказаний.

Равнодушный дежурный открыл было рот, глядя вслед зашедшим, но быстро потерял интерес, вернувшись к бесстрастному ковырянию старого телефонного провода.

— Налево, — негромко скомандовал Полоз.

Мимо торопливо пробежала женщина в погонах, мазнув по нам скучающим взглядом. Я же, напротив, обернулась и внимательно присмотрелась, куда она зашла и откуда вышла. Согласно плану, кабинет старшего следователя находился на втором этаже в конце коридора. По пути то и дело попадались мужчины в форме, отчего-то совсем не торопясь работать.

Двое сотрудников из младших следователей стояли у окна, предаваясь бренным размышлениям о погоде, и молча мусолили незажженные сигареты. Странно, я иначе представляла работу следственного комитета. Складывается ощущение, что морок лишний, нас и без того буквально не замечают. На всякий случай громко топнув каблуком, я на миг задержалась рядом с лентяями. Те скосили глаза на источник шума и флегматично повернулись обратно.

— Слава, — с едва уловимым напряжением окликнул Сенька. — Глянь сюда.

На одной из безликих дверей стояла точка. Жирная, размером со спичечную головку, поставленная умелой рукой. Нарисована обычной шариковой ручкой, что повышало градус странности.

— И что бы это могло значить?

— Не знаю. Но от этих чернил пахнет помоями.

Гадкий запах сконцентрировался в нарисованной отметине, тихо пованивая и разбавляя аромат канцелярской тоски. Я не знаю местных порядков, но люди весьма чувствительны к запахам. Почему никто не додумался смыть эту дрянь с двери? Несет, как из урны с отходами.

Похожие точки встречались еще на двух дверях, и за каждой стояла тишина. Я бы поверила, что кабинеты пусты, если бы не пульсация живой крови, видная даже стены. Жрицы Жизни способны уловить биение сердца даже в двух метрах под землей.

— Еще один, — змей толкнул меня локтем, глазами указывая вперед.

Навстречу тащился молодой парнишка лет двадцати пяти, круглолицый, в фуражке и мятой форме, пустыми рыбьими глазами смотря перед собой. Поравнявшись с нами, боец остановился и с неким усилием поднял расфокусированный взгляд, уставившись прямиком на мою переносицу.

Переносица зачесалась.

— Здравия желаю, — сказала я. Парнишка даже не моргнул, продолжая сверлить меня тяжелым безэмоциональным взглядом. — Как служба?

— Отойди, — сообразил Сенька, отступая от двери.

Блаженно замычав, молодец колодой рухнул вперед, впечатавшись лбом в дверь. Бух! Но та и не подумала открыться. Даже пульс обитателя кабинета не участился от резкого шумного стука. Служивый не настаивал его впустить, прикипев челом к лакированному дереву, а именно — к чернильной точке, украшавшей вход.

Все это откровенно скверно. И чем дольше я гляжу на дурня, едва ли не облизывающего дверь, тем больше…

— Бездушник! — выдохнул Полоз, пошатнувшись.

Не может быть. Бездушники — люди страшные, лишенные воли жить и мыслить самостоятельно. Бедолаги, подвергшиеся злому умыслу чаклуна, расколовшего души смертных и унесшего кусочки с собой. Впадая в апатию, бездушники становятся марионетками ведьмы или колдуна, безвольными колодами. Чем флегматичнее, проще и неинтереснее человек, тем легче колдуну поймать в плен его сущность.

Как алчущий путник в пустыне, бездушник не может вернуться себе душу и энергию сам, отчего все помыслы устремлены к подпитке извне. Исчезнувший интерес, притупленные эмоции, почти всякое отсутствие дофамина приводит зачарованного к колдуну, снисходительно позволяющему подпитаться от себя. Что есть душа? Энергия стремления и помыслов. Мой вам совет: если беспричинно захворали мыслями, почуяли, как силы утекают сквозь пальцы, и ничего не радует — проверьте, на месте ли ваш дух.

— Редкий цинизм, — Сеня фыркнул с оттенком одобрения, отправляясь дальше. — Не кормить бездушника самому, а поставить миски у дверей.

— Слишком много мисок для одного питомца.

Зачарованный боец не заметил нашего ухода, продолжая с упоением прижиматься к дереву. Нужный кабинет оказался заперт, да еще и на маленький висячий замочек. Хороши мои браслеты на удачу, не подвели хозяйку!

— Прошу, — Полоз радушно улыбнулся, легким движением смяв замок, как пластилин. Зорко оглядевшись по сторонам и убедившись в отсутствии свидетелей, я нырнула внутрь. — Бездушник не один.

Камерное помещение было аскетичным, с ноткой изощренного минимализма. Простой стол и пара стульев, сколоченные еще при советской власти, чистый пластиковый подоконник, однотипные стеллажи с папками и трогательная герань в сером горшке. Поиск нужных дел в килограммах бумаги займет пару часов, если ты не Яга.

«Коли веришь в ерунду, не серчай, что обману. Ложным следом ступишь быстро…», — выпущенный из рукава детский волчок упал на стол и мгновенно завертелся. Триста шестьдесят оборотов в минуту понесли игрушку сначала вправо к деревянной этажерке с черными папками, но тут же сменили направление в сторону расшатанного шкафчика. Однако на полпути юла передумала и остервенело завертелась на месте, буравя дырку в столешнице.

— Что? — рука, открывшая ящик стола, невольно дрогнула.

— Они все здесь бездушники, — пояснил змей, вытаскивая пачку бумажных папок.

Типовые фотографии с мест преступлений пестрели лицами. Бледные, оплывшие, с одинаковыми порезами на лбу и щеках, молодые мужчины явно не ожидали смерти. «Инфаркт миокарда» фигурировал везде, отчего волосы слегка вставали дыбом.