Читаем без скачивания Первый быстрый выстрел - Луис Ламур

Приближался вечер. Если все пойдет так, как я рассчитывал, Сэм Барлоу появится после полуночи, а около полуночи я мог ожидать гостей - Чэнса Торна и остальных.

Это означало, что я должен действовать и чем раньше, тем лучше, чтобы уберечь своих друзей.

В этот момент появилась Джейн Уотсон. Ее привел покрасневший до ушей Уэлси, судя по всему, она ему очень понравилась.

Когда он ушел, она приблизилась к брусьям двери. - В десять, - быстро и тихо произнесла она, - Вас будет ждать Джон Тауэрс с двумя лошадьми, а мы будем в повозке. Когда вы станете убегать мы перекроем дорогу на случай, если будет погоня.

Это было глупо, я ей так и сказал. Одновременно я понимал, что это план настолько глуп и настольео прост, что может сработать.Помощь мне Джона Тауэра сделает его преступником, я не видел причины, по которой он должен это для меня делать. Я выложил свои сомнения Джейн.

- Это не ради вас, хотя вы ему нравитесь. Он любит Лейси Петрейн.

Она рассказада еще кое-что. Оказывается Джон Тауэрс подошел к Лейси и заявил, что именно он застрелил ее мужа Теренса О'Доннелла.

Зная Лейси, я мог понять, что произошло дальше. Она была потрясающая женщина, можете мне поверить.

- Терри, - сказала она, - был всегда слишом хорошего мнения о своем владении пистолетом.

- Мне жаль.

- Да, ему тоже было бы жаль, если бы он убил вас. Мистер Тауэр, позвольте мне вас заверить: Теренс убил бы вас, если бы смог.Оружие было для него не игрушкой.

- Это все? То есть я хочу сказать, моя работа у вас закончена?

- Это было так давно, мистер Тауэр, и даже в другом мире. Мы оба с тех пор изменились. Тогда я верила, что очень любила Теренса, но любовь эта оказалась сном, а сны, как правило, заканчиваются.

Однако, сказала Джейн, чувство у них осталось, чувство, переросшее в любовь, оба понимали, что оно должно чем-то кончиться. Значит, сейчас он помогал мне из-за нее.

Где-то в глубине души я надеялся, что нравлюсь ей, что она считает меня прекраным типом мужчины, как сама однажды сказала. Это показывает, как может ошибаться мужчина в отношении женщины. Однако через некоторое время я успокоился.

Я по природе бродяга, и когда выберусь из этого, с удовольствием побродяжничаю опять - все рано куда.

Удивильно, как близость к петле на конце веревки заставляет по-новому оценивать жизнь. Просто быть живым для меня сейчас был предел мечтаний. Когда начал думать, какие глупые штуки вытворял, когда был желторотым юнцом, то просто ипугался. И, главное, это не принесло мне ничего хорошего, и оказался я в этом самом доме с толстыми каменными стенами, и время мое кончалось.

- Ладно, - сказал я Джейн, - это дурацкая идея, но она может сработать. Мой вам совет: раздобудьте мне хорошего коня, положите в седельную кобуру револьвер и оставьте его в деревьях за конюшней Уэбстера.

Она ушла, а Уэсли принес вдро свежей воды. Уэсли меня беспокоил. Этот высокий парень не причинил никому зла, и мне хотелось бы, чтобы он оказался здесь, когда начнется стрельба.

Две вещи мне хотелось болше всего: Во-первых, выбраться отсюда и во-вторых, уложить Сэма Барлоу в ту могилу, что мы для него вкопали, а если сверху навалю Чэнса Торна, то буду самым счастливым человеком.

Беолсер? О таких, как он не стоило беспокоиться. Как только я стану свободен, он умрет от страха, представляя, что я с ним сделаю.

Стоя у окна, глядя на улицу, я видел, как красное солнце медленно опкскалось за старый амбар Тилдена, слышал, как жалобно скрипела, когда кто-то кчал воду, чтобы поставить кофе или просто помыть руки перед ужином.

Я чувствовал запах готовящейся капусты, слышал хлопанье дверей, когла кто-то входил или выходил, Стоя у окна, я слышал, как начинали доить коров в жестяные ведра. В Джефферсоне наступало время ужина в ночь, когда они собирались повесить Каллена Бейкера.

Меня. Я был Калленом Бейкером и знал, что меня сегодня повесят. И если добрые горожане были правы, а я не прав, то это последнее солнце, которое я увижу за свою оставшуюся мне жизнь. Похоже на рев осла, или крик совы... совы? Для совы было рановато.

Сова кричит по-разному. Над криком той совы следует подумать. Скоро она снова прокричала. Время поджимало. Скоро настанет время повешения, и если я не хочу стать ключевой фигурой на этом представлении, мне надо уносить ноги.

Улицы постепенно пустели, потому что народ уходил ужинать. Ладно, вот этого мне и нужно. Нет смысла дожидаться до десяти, чтобы тогда пролилась невинная кровь. Теперь, когда все были заняты ужином и когда почти стемнело, началось мое время. Мне не хотелось причинять вреда Уэлси, но мне также не хотелось быть повешенным. Я подошел к двери в камеру и схватился за стальные прутья. Как я уже говорил, человек я сильный, однако после первого рывка ничего не случилось.

Ничего.

Вообще ничего. Я покрепче ухватился за прутья, напрягся и рванул со всей мочи. Ничего.

Этот плотник, которого я назвал ленивым, оказался не так уж прост. Ему и не надо было закрплять брусья в полу, они так плотно были расположены в коробке, что для того, чтобы вырвать их с основанием, нужно было сломать толстые, каменные стены.

Тогда я испугался. Все время я был уверен, что смогу выдернуть дверную раму - и все впустую.

На лбу появился пот. Веревка, казалось, приближалась с угрожающейся быстротой. Пот покрыл ужке все тело, во рту жутко пересохло. На меня в тот момент можно было поставить погнутый цент и остаться в выигрыше.

Поэтому я попробовал снова. Иногда можно стать чертовки упрямым - в такие вот времена. Я расствил ноги, уперся ими в каменный пол и рванул так, что вырвал бы дерево вместе с корнем. Ничего.

Затем взглянул на потолок. Не знаю, почему. Наверное, вымотался от всех этих попыток, поднял руку, чтобы вытереть пот со лба и взглянул наверх - и продолжал смотреть.

Потолок камеры представлял из себя доски, прибитые к брусьям, он был высокий - подпрыгнув, я не смог достать его кончиками пальцев.

Прибитые к брусьям... сколькими гвоздями? А что находилось над потолком? Покатая крыша? Человек думает о многом, а я, наверное, передумал обо всем, что касается побега. Неожиданно выглянув в окно, я увидел, что солце село, осталост лишь несколько желтых и красных полос на сером небе.

Время на исходе.

Окно... Оно должно быть глубоким, потому что стены толстые.

Подняв руки, я взялся за решетки и подтянулся. Поставил колено на подоконник, затем ногу и, баоалнсируя, чтобы не упасть обратно в камеру, выпрямился.

Когда я стоял на полу, подоконние находился чуть ниже уровня глаз, теперь же, стоя на подоконнике, я вынужден был согнуть колени и постоянно уператься спиной в доскт потолка, иначе попростк упал бы в камеру.

Однако моя спина упиралась в эти доски, а колени бвли согнуты. Все было за то, что тот плотник, который сделал такую крепкую дверь, постарался и здесь, но поживем - увидим. Взявшись руками за верхнюю часть окна, я начал распрямлять ноги.

Напрягаясь так, что жилы торчали у меня из спинв, как у быка, плача, я расмпрямил колени, чтобы напрячь доски на этом участке. Чтобы держать равновесие я должен был дежаьтся руками за решетки окна, и если бы я остабил хватку, я бы упал на пол камеры на руки.

Но моя спина уперлась а доски потолка, колени согнуты. Держась руками за решетки окна, я начал разгибать ноги, но не тут-то было. Я не мог нажать достаточно сильно. Повернувшись и присев на каменном подоконнике, держась одной рукой за решетку, другой я начал пробовать силу крепления досок. И на второй раз нашел слабинку. Еще раз повернувшись. держась одной рукой за решетку, я плесом начал пробовать крепость соединения доски. Почти тотчас заскрежетал гвоздь, но не слишком громко. Подождав минуту и прислушиваясь, я попробовал снова, и доска отошла еще немного. На третий раз все гвозди выдернулись. Одной рукой я отодвинул доску в сторону, немного подождал, затем, уцепившись за край соседней доски, сользнул в проем.

На чердаке было совершенно темно, но я пальцами рук я чувствовал черепицы. Пройдя по всей длине здания, я проверял неплотно прикрепленные, и наконец в конце обнаружил, что искал. Быстро отвернув одну, я взялся за соседнюю, та с оглужительным треском сломалась, и я сел перевести дыхание и переждать. Внизу я услышал шаги, которые подошли к концу здания, на мгновение остановились и направились обратно.

В любой момент кто-то может решить проверить мою камеру, значит, надо поторапливаться. Протиснувшись сквозь дыру, хотя она была достаточно тесной, я выбрался на крышу, съехал к краю и спрыгнул на землю.Через мгновение я быстро шагал к конбшне Уэбстера.

Мне предстояло пройти примерно акр свободного пространства и часть улицы. Стараясь идти свободно и непринужденно, чтобы не привлекать внимания, я перешел улицу по диагонали. Позади из дома вышел какой-то мужчина, и я понял, что он смотрит мне вслед, но я просто продолжал идти, однако по спине у меня поползли мурашки, в эту секунду я не дал бы за свою жизнь и ломаного гроша.