где-то лежали оставленные молитвенники с множеством закладок.
В последний раз осенив себя священным знаком Неба, девушка поднялась с колен и губами коснулась резной ступни одного из ангелов, прежде чем отступила от алтаря.
— Снова молишься, дитя? — голос прозвучал даже слишком неожиданно, заставив принцессу вздрогнуть. Слишком погруженная в собственные мысли, она не обратила внимания, что в часовню во время молитвы вошел еще один человек. Священник Культа Неба в белоснежных длинных одеяниях и с красной повязкой на глазах стоял за ее спиной всего лишь в паре шагов. Как и все служители, он был ослеплен при посвящении в сан и теперь прятал пустые глазницы за темно-алым бархатом. Сильно состарившийся, сгорбившийся и уже не способный расправить плечи под весом собственных одежд, он с трудом переставлял ноги, все время опираясь на тяжелый золотой посох. На груди висел тяжелый медальон символа Неба — четырехкрылая дева в длинном платье и с мечом в руках. Хотя почти вся верхняя половина старческого, покрытого морщинами лица была закрыта повязкой, священник все равно повернулся точно к девушке, словно глядя глаза в глаза.
— Да, святой наставник, — принцесса Карийского дома склонилась в изящном реверансе, и священник кивнул головой, принимая приветствие. — Прошу меня простить, но Вас я прежде не замечала здесь в такое время.
— Прислужники говорили, что принцесса каждый раз приходит после службы, чтобы помолиться у алтаря. Я посчитал, что будет хорошо похвалить тебя, дитя, за смирение и усердие перед ликом Неба. Однако позволь спросить, что же так тебя беспокоит, раз снова и снова возвращаешься с одними и теми же словами молитвы на устах? Обычно люди не приходят к Небу с мелочами.
— Я молюсь за тех, кто мне дорог, святой наставник, — девушка улыбнулась, немного стесняясь говорить откровенно со священником, но и отказываться отвечать она не смела. — За тех, кто сейчас в этом действительно нуждается.
— Ты волнуешься за своего суженого? Он снова покинул тебя? — прямо спросил священник, чуть склонив голову набок, словно наблюдая за реакцией принцессы. Священники Неба стояли вне строгой иерархии Рейнсвальда, отвечая только перед Конклавом и самим Небом за свои поступки, и всех считали равными, как богатейших дворян королевства, так и беднейших из нищих в промышленных подземных кварталах. Всегда говоря откровенно, они легко могли открыть темнейшие из секретов, читая души словно раскрытые книги. Это одновременно и пугало, и заставляло говорить с ними откровенно, как на исповеди.
— Вы это сразу поняли, святой наставник? — девушка, покраснев, опустила взгляд, внимательно разглядывая сеточку мелких трещин на старых каменных плитах. — О ком еще я могу молиться, когда он снова покинул Рейнсвальд? Обещал вскоре вернуться, но каждый день ожидания словно пытка.
— Это испытание, дарованное как тебе, так и твоему суженому, дитя, — священник положил руку ей на плечо. Она была холодна и тяжела, как у мертвеца, но девушка только смиренно склонила голову, внимательно его слушая. — Ваши чувства должны пережить все испытания, что дарованы Небом для создания крепких уз истинной любви. И тяжесть расставания, и трудности дворянского долга. Если они останутся столь же крепкими, как и прежде, значит, Небеса действительно благословили ваш союз. Это лучшее, что могут пожелать молодые люди в вашем возрасте. Истинный союз душ, а не краткая эмоция телесного мира.
— Я и мечтать не смела о подобном, пока впервые не встретила его, — честно призналась девушка, снова подняв глаза и посмотрев на священника. Существовали легенды, что на самом деле они могли видеть, пусть и не своими глазами. Если верить рассказам, ходившим в народе, то посвящение в сан позволяло им пользоваться совсем другие возможностями истинного зрения, чтобы видеть окружающий мир. А глаза им выжигали не потому, что испытывали их волю, а потому, что в них больше не оставалось нужды.
Изабелла Карийская знала, какая судьба ее прежде ждала. Как и всем принцессам благородных домов Рейнсвальда, ей с рождения был уготован брак с человеком, наиболее подходящим для нужд феода. О человеческих чувствах и симпатиях в такие моменты речи и не шло, все решали договоренности между феодалами, правителями собственных Домов, и каждый брак в первую очередь являлся династическим, во благо феода. Принцессы связаны обязательствами своего рождения не меньше, чем и принцы, а прав на собственную жизнь имели еще меньше.
Только встреча с Эдвардом Тристанским подарила надежду на то, что и этот момент ее жизни может стать счастливым. На королевском балу в честь официального признания его титула получилась одна из немногих дворянских пар, искренне любивших друг друга, уже долгое время служившая темой обсуждения каналов официальных новостей и журналов всего королевства. А Изабелла представить не могла до этого момента, что с ней рядом может оказаться герой королевства, с первого же дня правления вынужденный защищать свое право с оружием в руках.
— Запомни это чувство, дитя. Запомни и прими его, вскоре оно станет твоим постоянным спутником, — предупредил священник. — Такова судьба всех женщин дворянской крови. Вам суждено дожидаться мужей из дальних походов, где они проливают кровь во имя королевства. Возвращаясь домой, они надеются встретить теплый очаг и любящую семью, где можно забыть об ужасах извечной Тьмы. Сталкиваясь с ней снова и снова, даже твой суженый может потерять человечность, и только ты способна спасти от подобного, сохраняя тепло и свет его души.
— Конечно, святой наставник, я понимаю, — кивнула Изабелла. — Только от этого не становится легче.
— Если Небеса посылают нам испытания, то встречать их нужно достойно. Отец, проверяя нас, уверен, что мы сможем выдержать, — сказал священник, осенив девушку знаком Неба. — Оставайся верной в своих помыслах, дитя, и не сворачивай с избранного пути. А теперь иди, мое благословение останется с тобой.
— Спасибо, святой наставник, — девушка снова поклонилась и, придерживая складки платья, медленно направилась к выходу, чуть слышно постукивая каблуками по каменному полу. Священник остался на месте, опираясь на посох и повернувшись в ее сторону, будто смотрел в спину.
Часовня в современные дни являлась лишь малой частью общего кафедрального собора Неба, составляющего немаловажную часть всего Карийского замка. Спускавшаяся от самых дверей лестница ныне выходила в центральный зал, огромный настолько, что в качестве монументов у опорных колонн стояли тяжелые боевые шагоходы, древние и с сохранившимися следами попаданий снарядов противника, заведенные на постаменты еще на своем ходу и оставшиеся там как напоминание о былых победах. Высокий арочный потолок, завершавшийся многорядной крышей, держался на тонких каменных арках, и оттуда свисали на металлических цепях большие люстры, отлитые из трофейного оружия. Яркий свет множества электрических свечей освещал все пространство
