Читаем без скачивания Зловещий человек - Эдгар Уоллес

Тайна ранения мистера Тэппервиля переставала быть тайной. Вот орудие, которым он был ранен. А ранившая его рука была рукой Поля Эмери! Он, должно быть, прошел прямо в кабинет, находившийся рядом с передней, бросил брусок в шкафчик и забыл о нем, а потом вышел и якобы пришел на помощь несчастному банкиру. Может быть, присутствие случайного прохожего спасло жизнь Тэппервилю… Она вздрогнула и, схватив пачку бумаги, вернулась к столу.

— Что такое, мисс Марлоу, в чем дело?

Джесси Дэм с изумлением смотрела на побледневшую Эльзу.

— Не знаю. Я. может быть, немного взволнована, — неуверенно ответила Эльза.

Она распечатала пачку бумаги, вставила страницу в машинку и. закусив губу, сосредоточилась на заявлении Тэппервиля. Пока она печатала, ужасная истина становилась еще яснее. Ее гипотеза подтверждалась…

Она закончила печатать, когда Эмери вошел в комнату. Он взял из ее рук бумагу, исправил две опечатки и двинулся к выходу.

— Пусть одна из вас войдет, — сказал он. — Мне нужен свидетель.

Джесси Дэм последовала за ним и только потом заметила, что она идет одна. Через несколько минут она вернулась, взволнованная и запыхавшаяся, и заявила, что она скрепила подписью заявление, и что мистер Тэппервиль сел, зевнул и выразил желание идти домой.

— И я уверена, как только я могу быть уверена, что ваша гипотеза относительно того, как убийство было совершено, правильна, — объявила торжественно мисс Дэм. — Говоря «убийство», я подразумеваю, что это могло быть убийство. Они поджидали этого бедного, милого человека…

— Джесси Дэм, вы должны забыть то, что я вам сказала!

Эльза сама была удивлена этим заявлением.

— Гораздо вероятнее гипотеза мистера Тэппервиля: два неизвестных напали на третьего и, думая, что Тэппервиль вмешивается, ударили его…

Через отворенную дверь Эльза услыхала шаги в коридоре. Минуту спустя вошел мистер Тэппервиль, бледный и обмякший.

— Немного коньяку, я думаю, вам не помешает, — сказал Эмери.

Он открыл буфет и наполнил рюмку.

— Коньяку?.. Да, спасибо, — пробормотал банкир. — Я бы хотел сделать еще одно заявление. Нужно было бы описать человека, на которого они напали, но я забыл про эту часть происшествия…

— Насколько я понимаю, вы не видели его лица?

— Нет, я не видел его лица. Я только могу сказать, что он был довольно низкого роста и одет в какой-то желтоватый спортивный костюм. Насчет брюк я бы мог поклясться, что они были желтоватого цвета…

— Я провожу мистера Тэппервиля домой, — обратился Эмери к Эльзе. — Пожалуй, вы мне не нужны больше сегодня. Спасибо, что пришли.

У Эльзы готов был сорваться ответ, что она надеется, потерянный вечер будет засчитан ей как сверхурочная работа, и вообще она многое порывалась сказать, но не решалась в присутствии «зловещего человека»…

Она поспешила избавиться от Джесси Дэм и, пройдя прямо в отель, позвонила Ральфу и рассказала ему о случившемся.

— Вы еще не спите? — быстро спросил Ральф. — Я хочу сказать, могу я видеть вас, если я сейчас приду?

— Да, а что? — удивленно сказала Эльза. — Мы ведь можем увидеться утром.

— Нет, я должен увидеть вас сейчас же. Я не могу говорить об этом по телефону. Вы подождете меня в вестибюле?

Она посмотрела на часы. Глубокая ночь. Уже половина второго…

— Хорошо, я рискну своей репутацией, приходите, — сказала она.

Он примчался необыкновенно скоро и выслушал подробный рассказ о тревожном приключении мистера Тэппервиля. Эльза откинула прочь всякую сдержанность. Она чувствовала, что в этом случае, по крайней мере, она должна без утайки рассказать о делах своего хозяина. Когда она умолкла, Ральф странно посмотрел на нее.

— Вот как! Он разговаривает слишком много? Этот дьявол, должно быть, узнал о том, что Тэппервиль сказал мне сегодня утром, хотя, каким образом они могли подслушать нас, я отказываюсь понять! Сначала Тарн, потом деньги, теперь Тэппервиль! Сойока ни перед чем не останавливается…

— Сойока! Это ведь глава кокаинной шапки, не правда ли? О, Ральф!

В одно мгновение она постигла тайну, так мучившую ее.

— Сойока! Кокаинная шайка! Их две: одна — Сойоки. другая — не мистера Тарна ли? — прошептала она.

Ральф кивнул.

— Вы должны были узнать рано или поздно.

— А вы? — шепотом спросила Эльза.

— Я тоже, — спокойно ответил он. — Бессмысленно возмущаться, Эльза. Это коммерческое дело. Вы бы не стали возражать против знакомства с пивоваром или владельцем спиртного завода только потому, что некоторые люди не могут пить и вести себя как подобает джентльменам.

— Сойока? — повторила Эльза. — Майор Эмери…

— Он либо Сойока, либо его главный представитель.

— А мистер Тэппервиль?

— Он никто! — нетерпеливо бросил Ральф. — Тэппервиль просто мой банкир и совершенно случайно — банкир Эмери. Он сказал мне, что ему не нравится держать счет Эмери у себя в банке. Это все, что он мне сказал. Эмери как-то узнал это, и сегодня его шайка решила проучить Тэппервиля. И я могу доказать это! Завтра Эмери ликвидирует свой счет в банке Стеббинга! Боже! Если бы я только знал…

Глаза его блестели, голос дрожал от возбуждения. Что касается девушки, то сделанное только что открытие вызвало у нее депрессию.

— Это слишком ужасно, слишком ужасно! — тихо сказала она. — Я не могу поверить, чтобы люди были такие ужасные. Эти деньги, Ральф, это были деньги… — она колебалась, — которые вы с дядей…

Гримаса плохо скрытого отвращения рассердила Ральфа.

— Нельзя так относиться к этому! — сказал он. — Я же говорю вам, что это чисто коммерческое дело! Противозаконное, может быть, но ведь многое делается против закона. Это не хуже, чем контрабанда спиртных напитков, а я знаю нескольких весьма порядочных людей, которые зарабатывают хорошие деньги…

— О, только не порядочных, нет!

Она встала.

— Мне надо будет обдумать это, — прибавила она и пошла к себе в номер.

В мыслях ее был полный сумбур.

Глава 23

Надевая туфли перед тем как идти в ненавистную контору, Эльза пришла к одному весьма определенному выводу: ее связь с фирмой Эмери фактически прекратилась.

Каким он покажется ей теперь, когда она знает, кто он такой, знает, что он — человек, живущий горем других, что он мог избить безобидного человека только за то, что тот нарушил какое-то банковское правило?

Явившись на звонок Эмери, Эльза подумала: как странно, что он имеет такой же вид, как всегда. Ей представлялось, что теперь, когда многое об Эмери, стало известно, она обнаружит наглядные признаки его гнусности. На лице его должно быть написано что-то, что выдаст его злые мысли. Однако он был такой же, как всегда, и ни в манерах, ни в его тоне не было заметно ни малейшего изменения, если не считать того, что он был с ней любезен.

— Я премного обязан вам за то, что вы пришли вчера вечером, — сказал он. — Очевидно вы будете рады узнать, что мистер Тэппервиль великолепно провел ночь, и доктор думает, что через несколько дней он уже сможет пойти в свой банк.

Была ли в его тоне скрытая насмешка? Эльзе показалось, что да, и она могла лишь подивиться его холодной жестокости.

— А какое утешение дал вам Халлам? — продолжал Эмери.

— Вы следите за мной слишком внимательно, майор Эмери, — спокойно сказала Эльза. — Я просила доктора прийти не для того, чтобы утешать меня.

— Но вы просили его прийти, да? Я знал, что вы можете это сделать. Известие о печальной участи Тэппервиля произвело на него впечатление? Я вижу, что вы не склонны говорить об этом. Займемся письмами…

Вопрос, однако, продолжал занимать его и по истечении получаса, ушедшего на диктовку писем, так как он спросил:

— Вы рассказали ему не обо всем, что вчера произошло?

Ответ последовал незамедлительно и резко.

— Я не рассказала ему об испачканном кровью «сжамбоке», который я нашла на полке с бумагой!

Эльза готова была откусить себе язык. Фраза была уже наполовину сказана, когда она спохватилась, но было слишком поздно…

Ни один мускул лица Эмери не дрогнул. Его серьезные глаза были неподвижны.

— Я интересовался, где вы нашли бумагу. Видите ли, я по забывчивости не оставил нужные бумаги на столе. Вы, вероятно, находите меня ужасным?

— Я нахожу, что вы совершенно ужасны, — сказала Эльза. — Могу я быть свободна?

— Вы находите, что я совершенно ужасен, да? Так же считают другие и будут считать. Что касается Тэппервиля, он должен был быть немного более сдержан.

— О! — воскликнула Эльза. — Значит, вы признаете это?

Он кивнул.

— Урок не пропадает даром, — сказал он.

Эльза едва сознавала, спит она или бодрствует, когда села за машинку. Сердито стуча по клавишам, она надеялась, что новая секретарша Эмери будет достаточно смела, чтобы сбить с него спесь. Она молилась о том, чтобы несчастная женщина (ни один мужчина не выдержал бы у него и недели) нарушила все его правила — открывала его письма и распечатывала посылки (он это не позволял делать никому, кроме себя). Она представляла себе Горгону с непроницаемым лицом и с каменным сердцем, которая властно усмирит его…