Читаем без скачивания Плотина - Роберт Бирн

Болен вернулся на место водителя. Он понаблюдал, как Рошек толчком распахивает калитку, вкатывается в дверь и ищет свой ключ. Когда дверь наконец распахнулась, Рошек обернулся и многозначительно изрек:

– Пожелай мне удачи.

Болен успокаивающе помахал, а потом отпустил тормоза и покатился вниз по въезду, к улице.

Направляясь на восток от Санта-Моники к автостраде, он наметил в уме порядок дел, за которые примется, когда доберется до конторы, ибо усвоил, что время используется наиболее эффективно, когда приоритеты определены заранее: сначала дела срочные, которыми нужно заняться немедленно, затем те, что не особенно пострадают от небольшой задержки, и наконец с «блуждающим сроком» (термин составителей графиков работ). А уже затем можно наброситься на дела в приоритетной последовательности. В первую очередь он позвонит Крамеру и сообщит «хорошие новости». Потом разыщет Джефферса, где бы тот ни оказался. И, наконец, выделит себе полчаса – и ни минутой больше! – чтобы помечтать о том, как он станет руководить фирмой в отсутствие Рошека.

Часть вторая

Гонка

Глава 13

Из старенького «мустанга» Фила, не подвергаясь неустранимой тряске, можно было выжать не более ста пятнадцати километров в час, поэтому он и придерживался такой скорости, не забывая поглядывать одним глазом в зеркальце заднего обзора: нет ли признаков дорожной полиции. В скоростном авто он мог бы с абсолютной безопасностью ехать вдвое быстрее, так как междуштатное шоссе номер пять, проложенное по центральной долине Калифорнии, было шире, прямее и глаже любой другой автострады. Пожалуй, даже слишком широкое и прямое. Водители впадали в азарт, разжигаемый монотонностью, своеобразной гонки за лидером. Автомобили, невинно припаркованные у обочины, порой подвергались неоднократным наездам сзади.

Вероятность того, что Фил задремлет и попытается прокатиться по какой-нибудь припаркованной машине, была очень небольшой. Слишком возбужденный важностью своей миссии и слишком осведомленный о значении местности, через которую проезжал, ибо о ней часто рассказывал его отец, он вел машину, сжимая рулевое колесо обеими руками и наклонившись вперед в подсознательном усилии заставить машину мчаться быстрее своих возможностей. Он замечал каждый дорожный знак, каждую черту ландшафта, удивленный тем, сколь многое кажется ему неуловимо знакомым. Как следовало из отцовских рассказов, Центральная долина была колыбелью технического прогресса и своего рода выставкой инженерных достижений.

Отец Фила, Карл Крамер, был смотрителем дорог в округе Сэджвик. Такая работа весьма престижна в окрестностях Вичиты, однако, как обнаружил Фил, став служащим фирмы «Рошек, Болен и Бенедитц», для уха калифорнийца это звучало забавно и провинциально. Фил любил своего отца, восхищался им и всегда сильно по нему скучал. Порядочность, сердечность постоянно погруженного в раздумья трудолюбивого отца казались такими же прирожденными, как тембр голоса или цвет глаз. Круг его интересов выходил далеко за пределы обязанностей мужа, отца и окружного инженера. Он всерьез изучал историю инженерного дела. Человек, как он утверждал, не вправе считать себя образованным, пока не изучит историю собственной профессии. Он сам был одним из самых образованных людей в мире. Едва ли проходил год без того, чтобы университеты, высшие учебные заведения города Канзас и штата Канзас не предлагали ему разработать курс истории техники для инженерных факультетов. Но он всегда отвергал эти предложения, хотя все-таки читал по нескольку лекций в год в каждом из них. Ему нравилась его малообременительная работа в округе, нравилось разъезжать по дорогам от фермы к рынку – в основном его творениям, то и дело останавливаясь, чтобы поболтать с фермерами, владельцами ранчо, полицейскими и торговцами. Его профессиональные амбиции сосредоточились на сыне. Отец умер, когда Фил был аспирантом первого года обучения. «Продолжай работать хорошенько, – наставлял отец в последнем письме. – У тебя есть кое-какие способности, и нет нужды говорить, что ты далеко можешь пойти». Он утверждал подобное так часто и с таким убеждением, что Фил временами почти верил ему.

Фил посмотрел на восток, где горизонт застилала тонкая дымка тумана. За этой дымкой лежала Сьерра-Невада, там, по рассказам отца, возведены плотины более крупные, чем где-либо еще на земле. Дюжина мощных рек устремлялась с высокогорья к подножиям холмов, чтобы влиться в текущую на север реку Сан-Джоакин. Это были такие реки, как Кингс, Мерсед, Туолумн, Станислаус и Америкен. На некоторых из них соорудили так много дамб, что вода там текла почти уступами, прямо-таки каскадом, на всем протяжении. Миновав одну дамбу, устремлялась к другой. Дамбы у Мамонтова озера, Пайн-Флэт, Уишон, Кортрайт, Дон Педро, Парди и Каманчи – Карл Крамер мог их перечислить – дамбы в обмен на энергию, вырабатываемую дикими реками, регулировали паводки, создавали озера для отдыха, поили Сан-Франциско и Лос-Анджелес, а также подавали воду для ирригации, что превратило пустыню в фантастический регион производства сельскохозяйственной продукции. Десять процентов валового сбора в США поступало из Центральной долины протяженностью всего шестьсот пятьдесят километров благодаря воде из горных водохранилищ, распределяемой по гигантской сети каналов и трубопроводов.

К востоку от Сан-Франциско междуштатное шоссе номер пять проходило мимо Стоктона, замечательного, по всей видимости, городка с населением сто пятнадцать тысяч человек, о котором большинство некалифорнийцев никогда и слыхом не слыхивали. В первые десятилетия двадцатого века в Стоктоне была разработана серия землеройных машин, революционизировавших способы планировки земли при ирригации, строительстве дамб и дорог, рытье каналов и даже ведении войн. Небольшая стоктонская промышленная фирма «Холт и Бест», позднее перебазировавшаяся в Пеорию, штат Иллинойс, уже как «Катер-пиллар трактор компани», разработала гусеничный двигатель со стальными треками, что обеспечило сельскохозяйственным и строительным машинам возможность работать на рыхлой и болотистой почве, а также привело к созданию гусеничного трактора-вездехода и военного танка. Несколько механиков из Стоктона экспериментировали с навесными стальными ножами, чтобы можно было сгребать грунт и перемещать его без транспортных средств. Так были созданы бульдозер и автогрейдер. А в тридцатых годах некий веселый, огромного роста сварщик по имени Боб Ле Турне, богобоязненный любитель цитировать Библию, объединил бульдозер, погрузчик и грузовик-самосвал в единую машину, которая могла самостоятельно рыть, перевозить и распределять грунт. Скрепер, так назвали этот гибрид, для которого характерны огромные шины и двигатель, расположенный над передним мостом, теперь популярен во всем мире. Позднее Ле Турне перевел свое сборочное предприятие из Стоктона в Лонгвью, штат Техас, и там в свободное от работы время основал колледж, где техническое обучение сочеталось с изучением Священного писания.

Фил заметил, что несколько раз на трехсотдвадцатикилометровом отрезке пути между Бейкерсфилдом и Стоктоном шоссе пересекало Калифорнийский акведук или шло параллельно ему. От своего отца Фил знал, что этот акведук был частью самой грандиозной водораспределительной системы из когда-либо построенных. Чтобы после второй мировой войны перебросить воду из северной части штата, где она понапрасну изливалась в море, в Центральную долину и в бассейн Лос-Анджелеса, где в ней нуждались, Калифорния израсходовала два миллиарда долларов на постройку восемнадцати плотин, пяти электростанций, пятнадцати насосных станций и шестисот девятнадцати километров каналов. Калифорнийский акведук шириной девяносто метров, протянувшийся с севера на юг, по пропускной способности соперничал с крупнейшими реками мира.

Даже то шоссе, по которому ехал Фил, считалось одним из выдающихся достижений гражданского строительства. Междуштатное шоссе номер пять между Бейкерсфилдом и Модесто было самым длинным главным шоссе из когда-либо построенных заново на полосе отчуждения: двухполосная лента бетона длиной триста двадцать километров протянулась через пустынные нижние склоны горной цепи Коуст, обходя стороной города и деревеньки. Когда шоссе открыли, на нем не было ни единой комнаты отдыха или бензоколонки.

В окружении столь многих супердостижений и столь насыщенной истории инженерной мысли Фил интересовался, не подойдет ли и он сам для какой-нибудь книги рекордов. Он, вероятно, самый самонадеянный, безрассудный, подверженный мании величия и, уж конечно, самый смешной молодой инженер в мире. Едет же он по этой стране чудес, где реализованные знаменитые проекты и справа и слева и у него под ногами, а он направляется к одному из самых знаменитых, чтобы доказать, если сможет, что этот проект представляет собой серьезную угрозу общественной безопасности. Фил Крамер, студент-несмышленыш из Вичиты, штат Канзас. Ничего себе шуточки! Ему следовало бы оставаться дома, где он знал, что думают окружающие, и то, что они строили, не выходило за рамки понимания. Быть может, проектирование бордюрных ограждений и водосточных желобов, сосуществование с мамочкой – для него самый лучший образ жизни, невзирая на мечты отца. В Канзасе человек может и ошибиться, и выставить себя дурачком, но на фантастическом уровне Калифорнии это недопустимо.