богатство. Но я не могу с этим согласиться.
Моя семья отнюдь не богатая. Бывали времена, когда у нас не было денег на хлеб, но, к счастью, мы это пережили. В то время папа сидел без работы, а мама трудилась за копейки. Само собой, на троих людей жалких четырех тысяч не хватало, ведь помимо еды приходится так же оплачивать коммунальные услуги. Я очень сильно боялась того, что надо мной в школе будут смеяться, будто я нищенка, а в нашем классе людей, которые могут так поступить, предостаточно. Тогда была зима, и я боялась, что мы останемся без тепла и света. К счастью, те времена прошли, и сейчас папа работает и зарабатывает хорошо.
Сейчас, когда я слышу от родителей, что кто-то из их друзей одолжил у них пятьсот рублей, мое сердце обливается кровью. Я помню наши темные времена, и мне искренне жаль этих людей. Становится жутко страшно, когда сталкиваешься с такой ситуацией, боишься думать о том, что будет через пару дней, надеешься только на то, что лежит в погребе. А взрослые, каково им? Ведь то, что переживаем мы, лишь малая часть. Родителям приходится думать о том, чтобы их детишки не голодали в школе, чтобы им было с чем выпить чаю утром. Голод не тетка…
А ведь где-то есть люди, выбрасывающие еду, в то время, как в некоторых странах дети никогда не пробовали чизбургера из Макдональдса. Да какой там Макдональдс, они даже не пробовали сгущенки. Мне хотелось бы накормить весь мир, но я не могу этого сделать, так как у меня нет средств на это.
Недавно я наткнулась в интернете на видео, показывающее жизнь одной женщины, не имеющей официального места жительства. Закадровый голос рассказывал, что раньше у нее был дом, еда, красивая одежда, но потом все ушло. Свои последние дни ей приходится проживать в подъездах домов с бутылкой водки. Неужели это нормально?
Если вспомнить времена Великой Отечественной войны? Если вспомнить, как жили люди в блокадном Ленинграде, то можно сойти с ума. Это сейчас мы не осознаем в полной мере весь ужас той жизни, ведь мы можем потянуться к ручке холодильника и взять что-нибудь сытного. Как-то на днях кукащейка смотрел передачу о блокаде. Я видела лишь одно мгновенье, но оно долго вертелось в моей голове – замерзшие трупы на улицах со взбухшими животами. По улицам ходили замерзшие люди, маленькие худющие детишки тащили большие санки с водой, а прямо в метре от них были разбросаны трупы. Ужас. Не дай бог нам увидеть такое. Да и вообще, не дай господь, увидеть войну вновь. То были страшные годы, просто ужасные.
Сейчас, лениво рассказывая о тех днях на уроках истории, чтобы получить оценку, мы даже не представляем себе, про что рассказываем. Для нас это лишь повод, чтобы поднять свой балл. Иногда мне бывает за это стыдно, но у меня самой бывают времена, когда я забываю об этом, а ведь в нашей семье погиб не один человек в те годы.
От этих мыслей мне стало невыносимо больно. По щекам покатились слезы. Хорошо, что громко орет телевизор, и меня никто не замечает.
Глава 6
«Сообщение от: Макс
Я не могу приехать. Нужно уладить дела с поступлением. Выбираю ВУЗ. Надеюсь, приеду на следующей неделе.
29/06/2014, воскресенье, 10:10»
Эх, а я ждала его раньше, но судьба-злодейка решила иначе. Ой, что же это я?! Верить в судьбу и все прочее не было моей чертой. Переняла от Елизара? Его тоже что-то не видно и не слышно. Скорее всего, он со своей девушкой, как и подобает приличным парням. Да и какой дурак будет шастать по улице в такую погоду?!
С самого утра, не прекращая, льет дождь. Интересно, сколько еще будут продолжаться дожди? Мой старенький коммуникатор совсем с ума сошел, показывает +30. Очень жарко – так жарко, что без теплой куртки и каких-нибудь штанов на улицу не выйдешь.
В книге остается все меньше и меньше страниц. Как нарочно, уповая на веселые дни с Максом и хорошую погоду, я не запаслась еще одной книгой. Придется придумывать что-то новое. Правда, бабушка хотела сегодня снова пойти за грибами, естественно, как только прекратится дождь. Ей, видимо, тоже надоело сидеть дома.
Иногда она выходила в огород и посматривала на картошку, которая буйно заросла сорняком. Выходя тайком от нас с дедушкой в маленький огород, она время от времени пропалывала маленькие грядки с овощами. Дед считал глупо пропалывать огород во время дождя, поэтому бабушка старалась действовать незаметно. Она без лишнего шума выходила на улицу и, пока её никто не видит, пропалывала какую-то часть грядки. Потом она заходила домой и со спокойной душой сидела на диване, занимаясь вязанием. Правда, её ниток также не хватило, как моих книг, поэтому сегодня она решила сходить за грибами.
Мысль о том, что нужно куда-то плестись в такую погоду, не очень-то радовала меня, но делать ведь нечего, а оставшиеся страницы нужно сберечь для чтения перед сном. В последнее время я стала замечать за собой, что не могу заснуть, не прочитав хотя бы страницы. Наверное, чтение перед сном сохранилось у меня на рефлекторном уровне.
Спустя час после сообщения Макса, вооружившись двумя корзинками, мы с бабушкой направились в сторону Красной Звезды.
Над нашими головами раскинулась бескрайняя хмурь, где-то серея светлыми оттенками, где-то впадая в темные. То тут, то там низко пролетали оторванные от большого неба маленькие серые лоскутки. Сильный ветер пускал по ржаному полю волны, как будто спутал его с морем, а на лугах во всю тряс тянущиеся к нему цветы. От дождя вся трава смялась и прижалась ближе к земле. Птиц было мало. Наверное, не многие из них смогли перебороть такой сильный ветер. В оврагах тонкие прутики ив, еще не успевшие разрастись, как некоторые из них, в деревья, во всю гнулись в разные стороны от разбушевавшегося ветра.
Бабушке тоже было тяжело идти против ветра, поэтому я старалась не торопиться, а идти, как можно медленнее, ведь сама она не признает, что ей тяжело.
Мы обходили глубокие овраги, в некоторых местах заходили в поле, из-за оползней дорога съехала в овраг, оставив после себя резко обрывающийся склон. В Иоково из-за огромной расщелины, образовавшейся с давних времен, все еще случаются оползни, спуская с собой луга, грядки в огороде, деревья. Вживую я никогда не
