я вижу, что Роман зовет охрану забрать тело мужчины. Ноя Пайка тоже вытащили.
Роман еще не закончил свою речь.
— Мой отец умер и оставил меня главным. Я готовился стать доном с семи лет и знаю нужды каждого мужчины здесь. Мой долг перед вами — защищать ваши семьи. Семья Де Лука считается одной из самых богатых семей Нью-Йорка. Но сейчас ни Руссо, ни Галло, ни даже Д’Анджело — никто из них нас не уважает. Они думают, что мы чертовски слабы. Они думают, что мы стали мягкими, но я собираюсь это изменить. Вы все поможете мне изменить это. Мы поднимемся.
— Мы поднимемся, — повторяют несколько человек.
Это слова Де Луки. Семейный девиз. Обещание. Мы поднимемся.
Роман кивает, довольный их ответом. Вечеринка расходится; настроение портится, когда гости начинают расходиться. Несколько секунд я наблюдаю за Романом, пока он разговаривает с Тони.
Он действительно сделал это. Он их победил. Сегодня здесь нет ни одной души, которая не боялась бы Романа Де Луки. Это именно то, чего он хотел.
Через два часа вечеринка сократилась, и в доме больше никого нет. Я подхожу к бару внутри дома, мне нужно выпить. Сегодняшний день пошёл не так, как я ожидала, но это был лучший результат, на который я могла надеяться. Альтернативой было бы развитие событий по спирали, так что, честно говоря, смотреть, как убивают человека, было лучшим вариантом.
Я останавливаюсь в дверном проеме, мои глаза встречаются с темно-синими.
— Нам пора прекратить вот так встречаться, — говорю я Роману.
Как и в прошлый раз, последнее, что мне следует делать, это заходить в комнату и разговаривать с ним. Я продолжаю работать, несмотря ни на что. Он выгибает бровь, когда я сажусь рядом с ним в баре и тянусь за стаканом. Когда я жестом прошу его налить мне выпить, он просто ухмыляется, прежде чем подчиниться.
Я тонко воспринимаю его внешность. Он переоделся, сменив окровавленную на чистую белую футболку и брюки. Его волосы все еще немного влажные, так что, думаю, он принял душ. Он не похож на человека, который сегодня ночью убил старика и разрушил целую семью. Это немного жутковато.
— Тебе есть что сказать, беда? — задает вопрос Роман, не глядя на меня.
Я отвожу от него взгляд и смотрю вперед.
— Неа. Я здесь для того, чтобы сидеть, пить и барахтаться в беспорядке, который составляет мою жизнь, — говорю я, делая большой глоток напитка.
— Мне жаль, что тебе пришлось стать свидетелем того, что произошло сегодня вечером, — напряжённо говорит Роман, неточно догадываясь, что его действия — причина моего дискомфорта.
Я качаю головой.
— Просто еще один день в доме Де Лука. Я уже говорила тебе, не так-то просто оскорбить мои тонкие женские чувства.
Он выпускает глоток воздуха.
— Так почему валяться?
Я делаю паузу, размышляя, стоит ли мне сказать ему это. Затем я с потрясением понимаю, что он единственный человек, которому я могу это сказать. Это на самом деле смешно. Из всех людей в моей жизни единственный человек, с которым я могу поговорить об этом, — это Роман Де Лука.
— Сегодня годовщина со дня ухода моей мамы, — признаюсь я.
Роман смотрит на меня.
— Вообще-то, я думала, ты знаешь. Потом я поняла, что ты, вероятно, не знал, когда сказал, что запланируешь вечеринку на сегодня.
Его губы кривятся в гримасе.
— Я не бессердечный, вочлонок, я, черт возьми, не знал.
— Даже если бы ты это сделал, ничего страшного, — уверяю я его с улыбкой. — Я имею в виду, это смешно, что мне даже грустно из-за этого. Женщина ушла более десяти лет назад. Меня это даже не должно волновать.
— Конечно, тебя это волнует. Она твоя мать, — твердо заявляет Роман.
Я смотрю ему в глаза, и он действительно искренен. Меня это нервирует. Я поднимаю бокал в его сторону
— Я знаю, о чем ты думаешь. Бедная маленькая Елена, у нее проблемы с мамой, — я качаю головой. — Жалкая. Я имею в виду, со мной наверняка что-то не так. Тони тоже потерял маму, и с ним все в порядке. Он ходит беззаботно в этом мире.
— Твой брат ведет свои битвы тайно. А я об этом не думал, Елена.
Я улыбаюсь.
— Ты назвал меня Еленой. Я волнуюсь, когда ты это делаешь. У меня такое чувство, будто ты замышляешь что-то гнусное.
— Обещаю не убивать тебя, — говорит он с улыбкой.
Я издеваюсь.
— Ты никогда не убьешь меня. Но ты мог бы сделать гораздо хуже.
Его брови нахмурены в замешательстве, и мне хочется протянуть руку и разгладить его лоб. У меня снова один из таких моментов. Моменты, которые, кажется, тянутся вечно с человеком, которого я должна ненавидеть, но на самом деле это не так.
Я встаю на ноги и роняю стакан на столешницу.
— Наверное, мне пора идти.
Глаза Романа сужаются.
— Сейчас десять вечера. Просто останься.
— Я собиралась остаться с Розой, но она попросила оставить её одну. Твоя мама все равно с ней. Вместо этого я просто пойду домой.
— Где Карлос?
— Раньше он отвез моего отца домой. Все в порядке. Я могу поймать такси, — говорю я ему.
— Нет, ты этого не сделаешь.
Слова кажутся приказом. Это раздражает. Я открываю рот, чтобы возразить, но он встает на ноги.
— Пойдем, я отвезу тебя домой.
Мой рот приоткрывается.
— Тебе это не нужно.
— Я собираюсь, — твердо говорит он, глядя мне в глаза.
Мое сердце начинает биться быстрее. Чертов ад.
— Но ты не боишься, что сгоришь, если проведешь со мной слишком много времени в замкнутом пространстве?
Роман смотрит на меня, как на сумасшедшую. Он хочет отвезти меня домой, а я сумасшедшая.
— Пойдем, волчонок.
— Это плохо кончится, — бормочу я себе под нос.
Я не должна этого делать.
