поворачиваюсь и в ужасе смотрю на маму.
– Виктор… Шейла…
Я потираю виски, чувствуя, как начинает болеть голова. Бабушка ничего не понимает, и я тоже. «Это просто голос деменции», – говорю я себе. До моего прошлого визита я никогда не слышала, чтобы бабушка упоминала эти имена.
К счастью, в этот момент к нам подходит Джой.
– Приехала полиция, – шепчет она, оглядываясь по сторонам, дабы убедиться, что другие жильцы дома престарелых ее не слышат. – Полагаю, всем вам следует пройти со мной.
13
Лорна
Они следуют за Джой в комнату рядом с вестибюлем – в этой комнате есть камин, а рельефные обои цветом напоминают голубое утиное яйцо. Саффи держит бабушку за руку, и сердце Лорны тихо разрывается. Разрывается не только от вида матери, выглядящей намного старше, чем в прошлый раз, когда она навещала ее полгода назад, но и от шока, что та ее не узнает. Лорна знает, что не навещала ее так часто, как следовало бы. Из Испании до Англии добираться долго. Во всяком случае, так она всегда себе говорила. Но в глубине души она признает, что могла бы делать это чаще, если бы действительно хотела. Это всего лишь девяносто минут полета на самолете. Но было проще не думать о своей матери, которая угасала в доме престарелых, теряя здравый рассудок. Вместо этого было проще играть в любовь с нелепо накачанными и совершенно не подходящими Лорне мальчиками. Теперь ее гложет чувство вины. Она оказалась ужасной дочерью.
В двух креслах с цветастой обивкой по разным сторонам от камина сидят мужчины в рубашках с расстегнутыми воротниками и отглаженных форменных брюках. На их лицах блестят капельки пота. Здесь еще жарче, чем в комнате дневного отдыха. Старший из них – лет сорока, на взгляд Лорны, с редеющими волосами, голубыми глазами и четко вылепленной челюстью – встает, когда они входят. Мужчина помоложе – около тридцати лет, невысокий и коренастый, с всклокоченными волосами мутновато-коричневого цвета – остается сидеть. Он пьет из прозрачного старбаксовского стаканчика что-то похожее на шоколадный молочный коктейль.
– Я детектив-сержант Мэтью Барнс, – представляется старший, протягивая руку поверх кофейного столика. – А это мой коллега, детектив-констебль Бен Уортинг. Мы из уголовного розыска полиции Уилтшира.
Бен кивает им всем. Лорна замечает, что его взгляд задерживается на Саффи.
Сержант Барнс возвращается на свое место, а Джой суетится вокруг, усаживая женщин в кресла напротив офицеров и спрашивая, не принести ли им чая или кофе. Лорна и Саффи садятся по бокам от Роуз, которая выглядит очень маленькой в кресле с высокой спинкой и очень смущенной. Ее пальцы сцеплены на коленях, взгляд мечется между двумя мужчинами, как у испуганного ребенка. Лорна тянется к матери и берет ее за руку, чтобы успокоить. Она испытывает облегчение, когда Роуз позволяет ей это сделать.
– Мы не хотим волновать вас, Роуз, – доброжелательно начинает Барнс. – Это неформальная беседа. На данный момент мы просто собираем информацию. Мы беседуем со всеми, кто как-либо связан с этим владением.
На столе перед ним лежат папка и блокнот. Сержант открывает блокнот и снимает с ручки колпачок, приготовившись записывать.
Ее мать ничего не говорит, вместо этого смотрит вперед, потягивая чай, который Джой любезно принесла.
– Итак, для начала могу я получить некоторую информацию, Роуз? Например, дату вашего рождения?
Ее мать внезапно впадает в панику и опускает кружку на стол.
– Моя… э-э-э… Июль… нет, август… кажется, тысяча девятьсот тридцать девятого…
– Ты родилась в сорок третьем году, мама, – поправляет ее Лорна. Она поворачивается к сержанту Барнсу. – Двадцатого марта тысяча девятьсот сорок третьего года.
– Ах, да… да, сорок третий. В середине войны, знаете ли.
Ее мать делает еще один глоток чая и причмокивает губами. Лорна смотрит поверх ее головы на Саффи, которая отвечает ей встревоженным взглядом.
Это ни к чему не приведет. Как они могут продолжать расспросы, если ее мать даже не может вспомнить дату своего рождения?
– И у вас диагностировали болезнь Альцгеймера? – спрашивает сержант Барнс.
Роуз ничего не говорит, поэтому Лорна отвечает вместо нее:
– Да, прошлым летом.
Саффи ерзает в своем кресле. Лорна замечает, что она почти не притронулась к своему стакану с водой.
– Спасибо, Лорна, – говорит сержант Барнс, кивая ей, но не улыбаясь. – Итак, Роуз, согласно моим записям, вы начали сдавать коттедж в аренду в апреле тысяча девятьсот восемьдесят первого года.
Она качает головой.
– Я… не знаю.
Он сверяется со своим маленьким черным блокнотом.
– Нам известно, что ваши первые арендаторы появились в июне тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Пара, которая снимала у вас дом в течение десяти лет. Мы уже говорили с ними. Но до этого вы жили в этом доме почти четыре года. Кто-нибудь жил с вами?
– У меня… да, я сдавала комнату.
Для Лорны это новость. Она садится прямее. Замечает, что Саффи делает то же самое.
– У вас был жилец? Мужчина или женщина? – спрашивает сержант Барнс.
– Квартирантка. Дафна… Дафна Хартолл. – Она произносит это имя почти с наслаждением, как будто не произносила его уже очень давно и теперь смакует каждый его звук.
Ее мать никогда раньше не упоминала о Дафне.
– Вы можете вспомнить, в каком году это было? – интересуется сержант Барнс.
– Кажется, в семьдесят девятом. Нет, в восьмидесятом. – Роуз шумно отхлебывает чай, проливая часть его на свой розовый джемпер. Саффи держит руку поближе к кружке, готовая помочь бабушке. – В последний год, когда я жила в коттедже.
– И сколько лет было Дафне?
– Она была… она была одного возраста со мной, мне кажется. Лет тридцать. Или… может быть, сорок… Я… – Ее взгляд мечется из стороны в сторону. – Я не могу точно вспомнить…
– И что с ней случилось?
– Я… не знаю. Она уехала. Мы потеряли связь.
– Вы были подругами?
– Да. Да, мы с ней дружили. – Теперь ее голос звучит недовольно. Таким же тоном она говорила с Лорной, когда та спрашивала о своем отце.
– А у кого-нибудь из вас были друзья-мужчины в то время?
Ее мать делает резкое движение, чай выплескивается из кружки и течет по ее лицу.
На лице Саффи появляется страдальческое выражение.
– Бабушка, позволь мне взять кружку, – просит она и вздыхает с облегчением, когда кружка оказывается в ее руках, а потом на столе.
– Роуз… – напоминает сержант Барнс. – К вам приходили в гости мужчины?
Ее мать вздрагивает.
– Нет. Нет, нам было страшно… Виктор.
Лорна хмурится. Опять Виктор. Кто этот Виктор?
– Чего вы боялись, Роуз? – мягко спрашивает сержант
