шахматную корону Фрэнка Маршалла, зато появилась грозная фигура, уже знавшая ранее сладость шахматной власти, – недавно свергнутый король Эммануил Ласкер. Два первых приза в крупнейших турнирах, разве не показывали они возродившуюся силу бывшего гиганта? Первый приз в таком турнире, как нью-йоркский, сам по себе давал право вызвать на матч чемпиона мира. А прошлые заслуги Ласкера! Двадцать семь лет просидел он на шахматном троне, такого факта со счетов не скинешь!
Зашумел, заволновался шахматный мир, заспорили между собой знатоки после турнира в Нью-Йорке. «Дайте возможность Ласкеру сыграть матч-реванш, – требовали одни. – Мы не считаем убедительной победу над ним Капабланки в Гаване. Кто может выдержать утомительное сражение в такой жаре? Пусть они сыграют еще раз, но уже в более подходящих для Ласкера условиях». «Как вы не поймете: поздно уже Ласкеру рваться к шахматной короне, – возражали другие. – Ему пятьдесят шесть уже, пусть лучше уступит дорогу молодому».
Сам Ласкер не проявлял особого интереса к возможности вернуть шахматную корону, но и не отказывался полностью от этой перспективы. «Я сыграл бы еще раз с Капабланкой, – повторил он в газетном интервью слова, сказанные им Алехину, – но только при условии, если сам шахматный мир захочет этого состязания и сам же такой матч организует. Мне не важен шахматный титул, – добавлял ветеран, – Мне интересно еще раз сразиться против своеобразных шахматных идей кубинца».
Ласкер не проявлял после Нью-Йорка особой шахматной активности. Торжественно встреченный в Берлине по возвращении из-за океана, он больше года не играл в турнирах, изредка лишь выступая с лекциями и сеансами. Однако конец двадцать пятого года принес еще одну сенсацию, на сей раз из Москвы. Ласкер вновь опередил кубинца в большом международном турнире. Правда, экс-чемпион мира не был первым – он занял лишь второе место, зато его исторический противник был третьим.
«Как же можно считать Капабланку чемпионом мира, – еще выше подняли голову сторонники немецкого чемпиона. – Три раза играли они вместе в турнирах, и все три раза Ласкер становился выше Хосе Рауля: в Петербурге, в Нью-Йорке и в Москве. Нет, матч, только повторный матч двух гигантов выявит истинного чемпиона мира».
Эти громкие призывы заглушали голоса тех, кто ратовал за Алехина. Шансов на матч с Капабланкой у русского гроссмейстера становилось все меньше и меньше, и, возможно, они совсем сошли бы на нет, если бы не сверхчеловеческая энергия самого Алехина. Он понимал: наступил решающий момент в жизни. Если осуществится матч-реванш чемпиона мира с Ласкером, ему придется ждать своей очереди еще не меньше четырех лет. А может случиться и так, что заветное состязание вообще никогда не состоится.
Париж, 1925. А. Алехин дает рекордный сеанс на 28-ми досках вслепую.
Алехин проявляет в этот период поразительную активность. Раскрыли любители шахмат во всех уголках мира его новую книгу «Мои лучшие партии» и с первых же строк замерли очарованные. Каких только чудес не было в этом сборнике, такие чудеса смог извлечь из глубин шахмат только Алехин. Пять ферзей в одной партии, комбинация, рассчитанная на двадцать ходов вперед, блестящие жертвы ферзей, ладей. Как комбинирует этот русский – никто в мире не может так жонглировать шахматными фигурами!
А в это время телеграф принес еще одну ошеломляющую весть. В воскресенье первого февраля двадцать пятого года в зале «Пти паризьен» Алехин установил новый мировой рекорд игры вслепую. Двадцать восемь партий сыграл он, не глядя на доску, почти столько же, сколько в своем детском сне. Только теперь он сидел в глубоком кресле у окна, сзади него полукругом разместились враги. Тринадцать часов длился бой невидящего с невидимыми. Дважды приносили Алехину горячие блюда на обед и на ужин, но он даже не притронулся к еде. Несколько чашек кофе и двадцать девять сигарет.
Около полуночи кончилось это невиданное сражение, но Алехин после конца его, по выражению одного корреспондента, был «свеж, как роза».
«Какой великолепный шахматист, – все чаще повторял рядовой любитель, узнав о новом триумфе русского чемпиона. – Шахматист, неистощимый на выдумку, с широчайшей фантазией. Почему же он не играет матч на первенство мира?» «У него нет достаточных для этого турнирных успехов, как, например, у Ласкера», – возражали знатоки, и Алехин постарался ликвидировать эти возражения. В трех турнирах сыграл он в двадцать пятом году – в Париже, Берне, Баден-Бадене – и трижды с блеском выходил на первое место.
Февраль 1925 г. Международный турнир в Париже проводился в «Кафе деля Ротонд». Александр Алехин против Эдгарда Колле (Бельгия). Рядом с Алехиным играет Тартаковер, Альфонс Гёц стоит слева от Тартаковера. Алехин еще не стал чемпионом мира, он только 3 года как во Франции.
И тогда шахматный мир принялся все громче говорить о заслугах русского. «Капабланка выиграл в Лондоне, так как он – чемпион мира, – писал Тартаковер. – Ласкер в Нью-Йорке – как будто он чемпион мира; Алехин в Баден-Бадене играл, как настоящий чемпион мира».
«Чемпион Европы» – такой титул стал появляться в газетах рядом с именем Алехина; «чемпион 1925 года» – дал ему новое звание неистощимый на выдумку Тартаковер и добавил: «Все в Алехине в напряженном состоянии, все кипит неудержимым стремлением вырывать из шахматных ходов скрытую в них тайну. Алехин электризует шахматы».
«Кафе де ля Ротонд». Здесь, с 1920 по 1931 год, расположилось общество шахматистов Пале-Рояль. Когда была хорошая погода, столики выносились в сад и там игрались партии. В 1931 году оно было снесено. В наши дни шахматисты больше не играют в Пале– Рояль, им отведено место в Люксембургском саду.
Шахматный мир замер в ожиданье. Есть два конкурента у Капабланки: Алехин и Ласкер, но кто из двух будет первым играть матч с чемпионом? Оба примерно равны и по шахматной силе, и по правам претендовать на шахматный трон. Вопрос в том, кто первым сумеет растеребить сильных мира сего и выколотить из них эти проклятые пятнадцать тысяч долларов! Тот, кто решит эту задачу первым, может стать новым обладателем шахматной короны, кто опоздает, пусть пеняет на себя! Алехин мог лишиться всяких надежд когда-нибудь в жизни надеть венец высшей шахматной славы, Ласкер – еще раз побывать на заманчивом троне.
Весной двадцать шестого года Ласкер едет на гастроли в Соединенные Штаты Америки. Официальная цель визита – сеансы и лекции, но разве может поверить шахматный мир, что шахматист номер два не попытается найти там средства для битвы за мировое первенство? Алехин нервничает: в любой момент из-за океана может прийти сообщение о наличии нужных финансовых фондов для матч-реванша Капабланка – Ласкер, и тогда прощай мечты! Ждать больше нельзя, и русский чемпион тоже устремляется за океан, только в Америку Южную. Вновь неимоверное напряжение сил, вновь
