Читаем без скачивания Благоухающий сад - Мухаммад Ан-Нафзави

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ. О ПОЛЬЗЕ ЯИЦ И НАПИТКОВ, ЧТО УВЕЛИЧИВАЮТ СПОСОБНОСТЬ К СОВОКУПЛЕНИЮ

Знай же, да помилует тебя Аллах, о вазир, что в главе этой содержится упоминание о многих полезных вещах, кои увеличивают способность к совокуплению как у древнего старца, так и у юного младенца. И из этого, по словам одного мудрого старца, поедание яичных желтков в сыром виде, от чего способность к соитию чрезвычайно возрастет. Следует также жарить яйца на сале, посыпая их пряностями, и есть их постоянно. Кто станет так делать, тот испытает великое стремление к соитию.

А если кто мелко растолчет лук, положит его в горшок, посыпет душистыми зернами и зажарит на масле с яичными желтками, и станет есть это кушание в течение нескольких дней, увидит, что способность его к совокуплению увеличилась неописуемым образом.

Если же пить верблюжье молоко с медом, то айр вообще никогда опускаться не будет — ни днем, ни ночью.

Также почти не станет опускаться айр у того, кто несколько дней поест яиц, жареных с перцем и другими пряностями.

Если же кто захочет совокупляться целую ночь, и придет к нему случай такой внезапно, так что он и не успеет употребить все, нами упомянутое, то пусть возьмет столько яиц, сколько найдет, чтобы ему насытиться, положит их на сковородку вместе со свежим салом или маслом и поджарит все это на огне. Затем же следует кушанье это еще обильно полить жиром, а потом залить медом, чтобы мед все покрыл целиком, смешать все друг с другом и съесть, пока не насытишься, с небольшим количеством хлеба. От этого в ту ночь айр и опускаться-то не будет. Вот что сказано в стихах:

Даже айр Абу-л-Хайлуджа стоял

Тридцать дней от лукового укрепления.

Также просверлил однажды ночью Абу-л-Хайджа

Восемьдесят красавиц целиком, и не устали они.

Ел Абу-л-Хайджа зеленый горошек

И пил верблюжье молоко, смешанное с медом.

Не забывай и Маймуна, что достиг цели своей

В пятидесятидневном совокуплении без передышки,

Согласно условию, не отдыхал Маймун ни дня,

Прибавил он к пятидесяти еще десять дней, и не утомился,

И всегда на обед ел раб Маймун

Зажаренные яичные желтки с хлебом.

Что до истории Абу-л-Хайджа и раба Маймуна, то известна она, а Абу-л-Хайджа знаменит. Приведем мы ее из-за великой ее пользы. История эта такова. Рассказывают, что шейх Насир ли Дин Аллах[46] сказал: В бывшие прежде вас древние времена и стародавние века жил-был царь, обладавший великой властью, господин множества воинов и приближенных. И было также у него семь дочерей, удивительных красотою, прелестью, великолепием, совершенством и привлекательностью. Были эти семь дочерей погодки, а сына среди них не было. Сватались к ним цари того времени, однако девицы те не желали выходить замуж. Вместо того облачались они в мужские одежды, садились на клейменных коней с золотою сбруей, опоясывались мечами и выезжали в чистое поле сражаться с мужчинами. У каждой из девиц было по великолепному дворцу, за которым следили слуги да рабы, доставляя туда необходимое из еды, питья и прочего. Когда же приезжали сваты, к отцу их, посылал за ними царь и советовался с дочерьми своими. Они же отвечали: «Не бывать такому никогда». Тогда многие обижались на тех девушек за отказы их, и одни люди говорили о них доброе, а другие — злое, но никто не ведал подлинных известий о красавицах. И продолжалось так, пока не скончался родитель их. Тогда старшая дочь захватила царство. Имя же ей было Футир (Неотразимая), вторую звали Султанат ал-Акмар (повелительница Лун), третью — Бадиа (Великолепная), четвертую — Варда (Роза), пятую — Махмуда (Хвалимая), шестую — Камила (Совершенная), а седьмую — Захира (Цветущая). И была та девица самой младшей из них, однако обладала она наиболее ясным умом и здравым рассудком. Любила Захира охотиться. Однажды, когда выехала она на охоту и ловитву, повстречала по дороге витязя, с коим было двадцать невольников. И витязь этот приветствовал красавицу, и она ответила на приветствие. Услышав голос ее, а была царевна под покрывалом, юноша этот сказал: «Кто же это: муж или жена?» И подъехал он к нескольким рабам царевны, спросил их, и они ему все рассказали. Тогда витязь поехал вместе с царевной. Наступило обеденное время. Сел юноша вместе с красавицей, желая увидеть лицо ее, однако отказалась она от еды, сказав: «Я нынче соблюдаю пост». Но витязь успел заметить красоту очей ее и стройность стана и рек красавице: «Не стесняет ли тебя мое сопровождение?» Она же ответила: «Не престало, чтобы женщин сопровождали мужчины, ибо если соединяться вздохи их, то возникнет искушение, и известия об этом достигнут прочих людей». Сказал он: «Это пристойное общество, без обмана и неприличностей». Ответствовала царевна: «Если станут мужчины сопровождать женщин, то умножатся о них разговоры, дела их пойдут наихудшим образом, и будет им только страх да наказание». Сказал витязь: «Пусть дружба наша будет тайной, а дела — сокрытыми. Встречаться же станем в этой пустыне». Отвечала красавица-царевна: «Не бывать этому! Ведь это такое страшное дело. Если случится такое, то обратятся к нам всеобщие помыслы и взоры». Сказал молодец: «Это будет дружба прекрасная и соединительная, приносящая удовольствие. Предадимся мы неге со всею душою и желанием». Тогда сказала прекрасная девица: «Речь твоя притягательна, а вид твой великолепен. Как было бы славно, если бы ты стал моим!» Вторил ей восхитительный юноша: «Речи твои сладостны, известие о тебе приносит счастье, а лик твой запечатлелся в сердце моем. Если покинешь меня, то умру я, без сомнения!» Тогда сказала наездница: «Поеду я к себе, а ты — к себе, и если судит Аллах, то увижу я тебя, а ты — меня». Потом обменялись они клятвами, расстались, и каждый из них поехал в дом свой, сгорая от нетерпения. Дом же юноши того находился в отдаленном месте, за пределами местности, в которой они пребывали. Отец же его был знатным купцом, обладателем несметных богатств. Звали его Хабрур, а имя сына его, того самого наездника, было Абу-л-Хайджа. До дома же его был целый день быстрого хода. И когда наступила ночь, облачился Абу-л-Хайджа в одежды свои, сел на скакуна своего, опоясался мечом, взял с собой одного из рабов своих по имени Маймун и двинулся скрытно, под покровом темноты. Так скакал он всю ночь, пока не приблизилось утро. Тогда подъехал юноша к некоей горе и вошел в расположенную там пещеру, вместе со скакуном своим и рабом Маймуном. Потом препоручил он коня рабу, а сам отправился посмотреть на дворец, в коем обитала прекрасная Захира. И увидел он, что это дворец великолепный. Так следил он за всеми входящими и выходящими, пока не прошла половина ночи. Тогда вернулся Абу-л-Хайджа в пещеру и заснул, положив голову на колени рабу Маймуну. И пока он спал таким образом, как вдруг разбудил его раб Маймун. Абу-л-Хайджа и говорил ему: «В чем дело?» Тот отвечает: «Господин мой, я слышу какой-то шум внутри пещеры и вижу слабый свет». Поднялся тогда молодец, посмотрел на тот свет. После вышли они вместе с рабом из своей пещеры и пришли к другой пещере, что была далеко от первой. Тогда юноша сказал рабу своему: «Посиди, а я пока посмотрю, в чем дело». И он ушел на некоторое время, проник в самую глубину той пещеры. Шел он, шел и попал в подземелье, а там были окошки, из которых изливался свет. Приник Абу-л-Хайджа к одному из окошек, посмотрел и увидел роскошный покой, уставленный удивительной золоченой утварью, а в нем — Захиру — красавицу в окружении сотни мужчин. И все они ели, пили и веселились. Тогда вернулся молодец к Мамуну и сказал ему: «Немедленно доставь сюда, братец, Абу-л-Хайлуджа». А был Абу-л-Хайлудж наиближайшим и самым дорогим другом Абу-л-Хайджа. Абу-л-Хайлудж был сыном вазира, и вместе с Абу-л-Хайджа и Маймуном были они самыми сильными молодцами, так что не было с ними на войне сладу. И раб Маймун тотчас же вскочил на коня, поскакал и ехал всю ночь. Когда же прибыл он к другу господина своего и поведал ему о происшедшем, тот сказал: «Аллаху мы принадлежим и к Нему возвращаемся». Потом сел он на скакуна своего, разбудил наидражайшего из рабов своих и отправился в путь. Прибыл он к той пещере, вошел и приветствовал друга своего. Абу-л-Хайджа же рассказал ему о том, как случилась у него любовь с Захирой, и сообщил о том, что видел в глубине пещеры. Абу-л-Хайлудж подивился всему этому. Друг же его поведал ему, что хочет напасть на тот покой Захиры, однако без него чувствовал себя не силах совершить такое. Когда же наступила ночь, услышали они гомон, смех и шум речи. Абу-л-Хайджа сказал Абу-л-Хайлуджу: «Пойди и сам посмотри, чтобы не гневался ты на друга своего». Пошел сын вазира, посмотрел, поразился прелести и красоте царской дочери и сказал: «Да, это Захира, обладательница румяных щек, усыпанной драгоценностями короны, сиятельного лба, золотых украшений и роскошного стула с серебряными гвоздями и золотыми кольцами. И красавица эта среди гостей своих словно развернутый стяг». Потом сказал он: «Но братец, сообщу я тебе нечто, чего ты не знаешь». Сказал Абу-л-Хайджа: «Что же?» Сказал друг его: «Брат мой, нет сомнения в том, что покой этот подземный служит для развратных удовольствий, ибо ходят сюда ночью, чтобы в тайне есть, пить, веселиться и предаваться плотским утехам. И если шепчет тебе душа твоя, будто соединишься ты с Захирой в другом месте, то знай, что не удастся тебе это. Даже если ты и пошлешь к Захире, то все равно ничего не добьешься, ибо поглощена она любовью к девушкам и поэтому не обращает внимания ни на тебя, ни на дружество твое». Тогда сказал Абу-л-Хайджа: «О Абу-л-Хайлудж! Всегда ты был для меня другом осведомленным и искренним. Поэтому я и решил послать за тобою. Ведь не мог я обойтись без мнения и совета твоего». Тот ответил: «О брат мой! Если бы не даровал тебе Аллах этой пещеры, никогда бы ты не сумел соединиться с Захирой. Однако отсюда, если пожелает того Аллах, сумеем мы проникнуть в этот дворец». Когда же наступило утро, повелел Абу-л-Хайлудж рабам рыть в том месте, и они разрушили часть пещеры, по мере необходимости. Потом завели они туда коней своих, чтобы не похитили их воры или не растерзали дикие звери. Затем вместе с рабами вошли витязи в подземелье и добрались до дворца — у каждого в руке был меч, а на груди — доспехи. Вошли они во дворец и увидели, что весь он погружен во тьму. Тогда ударил Абу-л-Хайлудж по кресалу и засветил бывшую там свечу. Тут принялись молодцы осматривать тот дворец, да пересчитывать покои его. И обнаружили они там многие покои, а в глубине — дверцу, за которой был запертый на замок подземный ход. Тут Абу-л-Хайлудж говорит: «Наверное, это и есть та дверь, через которую они сюда ходят». Потом сказал он: «Брат мой, давай скроемся в одном из покоев дворца этого». И они спрятались в покое огромного размера, что укрыт был от взоров. Когда же наступила ночь, то некая служанка отворила дверь, что вела в подземелье, вошла во дворец с зажженной свечой в руках, воспламенила все светильники, поправила всю утварь, расставила столы, разложила кушанья, рядами расставила чаши и сосуды и окурила весь зал разнообразными благовониями. Не прошло и часу, как вошли во дворец, томно покачиваясь, прочие невольницы и девственницы. Расселись они у столов и принялись есть, пить и петь различные песни. Когда же наполнились они вином, вышли четверо молодцов из покоя, где они скрывались, и у каждого лик был закрыт покрывалом. Тогда сказала Захира: «Кто эти, что напали на нас сегодня ночью — земные ли они существа или небесные? Чего желаете вы?» Молодцы отвечали: «Соединения», Сказал Абу-л-Хайджа: «С тобою». Сказала Захира: «Откуда же ты меня знаешь?» Ответил он: «Я тот, что повстречался с тобою на охоте». Она сказала: «Кто ввел тебя в это место?» Сказал Абу-л-Хайджа: «Я сумел подсмотреть за тем, что ты делаешь». А у Захиры были девственницы, носившие латы, к которым никто не мог подступиться, а также женщина по имени Муна, которую не в состоянии был насытить в соитии ни один мужчина. И решила Захира: «Почему бы мне не устроить им хитрость с этими красавицами, а самой спастись?» Тут-то она и говорит: «Ты получишь меня, но только при одном условии». Абу-л-Хайджа с Абу-л-Хайлуджем отвечают: «Условие твое принято». Сказала красавица: «Если нарушите ваше обещание, то будете у меня пленными, и тогда поступим мы с вами по нашему усмотрению». Сказали молодцы: «Да». Тут взяла она с них клятвы и обещания, потом хлопнула рукою своею по руке Абу-л-Хайджа и сказала: «Что до тебя, то условие твое, чтобы вошел ты сегодня ночью к восьмидесяти девственницам, не изливаясь». Он ответил: «Принял я твое условие». Тогда отвела его Захира в некий покой и принялась посылать к нему одну девушку за другой, а он лишал их девственности, пока не перепробовал всех, а семя из него так и не изверглось. Тут подивилась Захира, равным образом как и все присутствовавшие, силе его. Потом сказала царевна: «А этому рабу как имя?» От ответил: «Маймун». Тут девица и говорит: «Этот должен соединиться с одной женщиной пятьдесят раз, изливаясь или не изливаясь — в соответствии с потребностью своей». Все подивились такому условию, а Маймун и отвечает: «Я выполню это». А был он сильно охоч до женщин. Тогда вошел он в некий покой, а с ним — Муна, и приказала ему сообщить ей, если он устанет. Потом сказала Захира последнему из молодцов: «А тебя как зовут?» Он отвечает: «Абу-л-Хайлудж». Тогда она говорит ему: «Мы хотим, чтобы ты тридцать дней соединялся с этими женщинами и девицами, а айр бы твой стоял и не опускался ни днем, ни ночью». Затем обратилась Захира к четвертому и говорит: «Как имя твое?» Он ответил: «Фаллах». Тогда говорит царевна: «Мы хотим, чтобы служил ты нам, доставляя все, чего заслуживаем мы». И, наконец, сказала девица всем молодцам: «Какие яства потребны вам, дабы не испытывали вы нужды в них?» И наездники поставили ей условие доставить им для Абу-л-Хайджа верблюжье молоко, жидкий неразведанный мед, а на обед — горошек, вареный с мясом и луком. Абу-л-Хайлудж потребовал большую луковицу с мясом, а для питья — толченый лук в соку с медом, и чтобы все это было исполнено в точности, если того пожелает Аллах. Потом говорит царевна: «А ты, Маймун, чего желаешь из кушаний?» Он ответил: «Вели подать мне яичных желтков с хлебом». И велела Захира принести все, требуемое ими. Потом Абу-л-Хайджа говорит ей: «Я исполнил условие твое, о Захира. Так позволь же мне соединиться с тобою». Она же ответила: «Вы все должны исполнить условия ваши. Если совершите это, то совершу я требуемое всеми вами, но если хоть один из вас не справится с задачей своей, то расторгну я договор наш и возьму вас в плен с помощью Божьей». Тогда уселся Абу-л-Хайджа есть да пить с девицами и женщинами, а друзья его тем временем исполняли условия. Захира же до этого желала пленить их всех и день ото дня становилась все краше, прелестнее да веселее. Но вот прошло двадцать дней, и изменился цвет лица ее. Когда же истекло тридцать дней, то расплакалась она. Тогда завершил Абу-л-Хайлудж дело свое, пришел и уселся вместе с другом своим, и предались они еде, питью и чтению наизусть стихов и повествований. Что же до Захиры, то надеялась она, что раб Маймун утомится или сделается неспособным к совокуплению. Ежедневно посылала она к Муне и спрашивала ее о нем, та же отвечала: «Каждый день увеличивается он в силе своей, и думается мне, что они победят непременно». После этого Захира говорила Абу-л-Хайджа и Абу-л-Хайлуджу: «Спрашивала я о рабе вашем, и поведали мне, что устал он и впал в немощь». Абу-л-Хайджа же ей ответствовал: «Если не исполнит Маймун условия своего и не превысит положенного срока на десять дней, я убью его». И продолжалось так, пока не истекло пятьдесят дней. И возрадовалась этому Муна, ибо истомил ее Маймун в совокуплении и не успела она заметить, как прошли эти пятьдесят дней, сам же раб нисколько не наскучил красавице. Тогда послала Муна Захире такое речение: «Госпожа моя, условие свое Маймун исполнил. Думаю, что никогда отныне он со мною не расстанется. Прошу тебя только ради Аллаха, чтобы ты дала мне отдохновение от того, в чем я пребываю, ибо раздавил он бедра мои, так что теперь я и сидеть-то не могу. Сам же он поклялся, что уйдет он от меня только через десять дней, превысив уже срок, положенный условием нашим, на десять дней». Тогда все подивились этому, и Захира сдалась на милость победителей своих. Добившись своего, овладели они бывшими во дворце сокровищами, девушками, слугами, женщинами, и свитскими и поделили все это поровну. И все это благодаря победе над Муной и над упоминавшимися ранее девственницами.