Читаем без скачивания Кошмарной летней ночью - Роберт Лоуренс Стайн

– Лучше полети! – крикнула мама вдогонку. – Слушай, – добавила она через пару секунд, – кажется, дождь собирается!

Вечно я слышу от нее прогнозы погоды.

Я прошла мимо комнаты Рэнди. Он сидел там в полной темноте, выключив свет и задернув шторы. Резался в «Супер-Нинтендо», как обычно.

К тому времени, как я надела ролики и завязала шнурки, на то, чтобы добраться до библиотеки, у меня оставалось не больше пяти минут. К счастью, до нее всего-то кварталов пять-шесть.

Однако дела мои все равно обстояли неважно. Я успела прочитать только четыре главы из «Гекльберри Финна», которого мне задали на неделю. Стало быть, придется сжульничать перед мистером Мортманом.

Я сняла книгу с полки. Новенькое издание в мягкой обложке. Загнула уголки нескольких страниц ближе к концу, будто дочитала. Сунула книжку в рюкзачок вместе с парой кроссовок. Спустилась по лестнице – что на роликах не так-то просто! – и покатила в городскую библиотеку Тимберленд-Фоллс.

Библиотека размещается в ветхом старом особняке на опушке Тимберлендского леса. Когда-то особняк принадлежал чудаковатому старикану-затворнику. А когда деду пришла пора помирать, оказалось, что родных у него не осталось, так что он завещал дом городу. Ну а власти уже сделали из него библиотеку.

Среди ребят ходят слухи, будто там водятся призраки. Впрочем, ребята о любом старом и жутком доме такое рассказывают. Тем не менее библиотека и впрямь выглядит как натуральный дом с привидениями.

Здание в три этажа высотой, отделано темной дранкой, с островерхой крышей между двух башенок. Оно утопает в чаще деревьев, словно ища у них укрытия. Дом всегда погружен во мрак, а внутри всегда темно и прохладно.

Там, внутри, старые половицы скрипят под тонким ковролином, купленным на казенный счет. Высокие окна пропускают на удивление мало света. А допотопные деревянные стеллажи возносятся чуть ли не до потолка. Пробираясь бочком через узкие проходы между высокими темными стеллажами, я не могу отделаться от чувства, что они того гляди сомкнутся, обрушатся и похоронят меня на веки вечные. Похоронят под тысячетонными завалами пыльных, замшелых старых книженций.

Бред, конечно.

Дом просто очень старый. Очень темный и очень промозглый. Очень скрипучий. Не такой чистый и опрятный, как положено библиотеке. Пыльный и затянутый паутиной.

Мистер Мортман, наверное, старается, как может. Но он и сам-то довольно жуткий.

Большинство ребят считают, что самое отвратное в нем – его постоянно мокрые руки. Он вам улыбается, щурит черные птичьи глазки, сияя круглой лысинкой. Тянется пожать вам руку. А рука всегда мокрая!

Листая книжные страницы, он всегда оставляет на уголках влажные отпечатки. На кожаной обивке его стола блестят мокрые следы ладоней, собираясь в лужицы.

Весь он эдакий колобок. Блестящая лысая голова, крошечные черные глазки – крот, да и только. С мокрыми лапами.

Голос у него скрипучий и визгливый. Он всегда говорит шепотом. Так-то он ничего вроде дядька. И детей вроде любит. Нет в нем никакой вредности. А уж в книги он влюблен беззаветно.

Ну, не без причуд, конечно. Он сидит на высоком деревянном стуле, позволяющем ему возвышаться над огромным столом. На краю стола стоит алюминиевый судок. Воды там где-то с полпальца, а в ней – черепашки. «Мои робкие друзья», как он однажды назвал их при мне.

Порою он вылавливает одну из них и держит в своих толстых пальцах, пока та замирает, втянув лапки и голову в панцирь. Потом бережно кладет на место, с блаженной улыбкой на пухлой бледной физиономии.

Безусловно, он любит своих черепашек. Должно быть, они хороши в качестве домашних питомцев. Вот только попахивают. Я всегда стараюсь сесть на другом конце стола, подальше от черепашьего судка.

В общем, подкатила я к библиотеке – во весь опор. Когда я въехала в прохладную тень на подъездной дорожке, то опаздывала на всего-то пару минут. Небо заволокли тучи. Усевшись на каменной лестнице, я сняла ролики. Потом быстренько сунула ноги в кроссовки и с коньками в руках вошла в парадные двери.

Пробираясь через книгохранилище – высокие узкие стеллажи в задней части читального зала, – я бросила коньки к стене. После чего быстро прошла по рядам к столу мистера Мортмана в конце зала.

Заслышав мои шаги, он немедленно поднял глаза от стопки книг, которые проштамповывал большим резиновым штемпелем. В свете люстры его лысая голова сияла словно лампочка. Он расплылся в улыбке.

– Здравствуй, Люси, – произнес он своим скрипучим голосом. – Сейчас я тобой займусь.

Я тоже поздоровалась и присела на складной стульчик у его стола. И долго смотрела, как он штампует книги. Одет он был в серую водолазку с высоким горлом, отчего здорово смахивал на одну из своих любимых черепашек.

Наконец, взглянув на огромные, громко тикающие настенные часы, мистер Мортман повернулся ко мне.

– Ну-с, что ты прочитала для «Начитанных рейнджеров» на этой неделе, Люси? – Он склонился ко мне через стол. Темная крышка пестрела влажными отпечатками.

– Э-э-э… «Гекльберри Финна». – Я вытащила книжку из рюкзака и положила себе на колени.

– Да-да. Восхитительная книга, – сказал мистер Мортман, взглянув на томик. – Согласна?

– Да, – поспешно ответила я. – Я была прямо в восторге. Просто… отложить не могла.

В каком-то смысле это было правдой. Как я ее отложу, если и в руки-то почти не брала?

– И что тебе больше всего понравилось в «Гекльберри Финне»? – осведомился мистер Мортман, улыбаясь мне выжидательно.

– Э-э… описания, – сказала я.

И вот уже к моему нагрудному кармашку приколота золотая звезда. А в рюкзачке лежит очередная книга – «Франкенштейн» Мэри Шелли.

«Почитаю-ка Рэнди вслух „Франкенштейна“», – злорадно подумала я.

«Он у меня всю жизнь будет выбивать зубами чечетку!»

Вечернее солнце скрылось за набрякшими грозовыми тучами. До дома было подать рукой, когда я вспомнила, что оставила в библиотеке свои ролики.

Развернулась – и назад. Я не знала точно, до скольки работает библиотека. Мистер Мортман, по-видимому, трудился там в гордом одиночестве. Дай-то бог, чтобы он не надумал закрыться пораньше. Неохота оставлять там новенькие ролики на всю ночь.

Остановившись, я посмотрела на старую библиотеку. Погруженная в полумрак, она будто таращила на меня свои темные окна, так похожие на огромные немигающие глаза.

Я поднялась по каменной лестнице, помедлила, положив руку на дверь. Ни с того ни с сего меня бросило в дрожь.

Может, это из-за того, что я стою в глубокой тени?

Нет. Тут что-то другое.

У меня возникло странное предчувствие. Дурное предчувствие.

Со мной такое бывает. Сигнал тревоги. Сиюминутное беспокойство.

Как будто что-то плохое должно случиться.

Отмахнувшись от всего,