— Каким же образом? — поинтересовался Герейнт, засомневавшись в последнем доводе.
— Фермеров гораздо больше, чем земли, которую можно сдать им в аренду. В этом деле существует конкуренция. И если работник, имеющий кусок земли, не в состоянии платить ренту, то тем самым он доказывает свою несостоятельность. И нужно иметь хорошее деловое чутье, чтобы заменить его толковым хозяином. Сознание того, что их могут заменить кем-то, кто лучше справится с хозяйством, заставляет крестьян работать с большим рвением.
Речь управляющего звучала разумно. Ею можно было только восхищаться. Но Герейнт всегда подозревал, что управление огромным хозяйством — довольно бездушная вещь и тот, кто этим занимается, совсем не думает о людях. А вот он никак не мог забыть худенького, оборванного Идриса Парри, промышляющего браконьерством на его землях. А еще он прекрасно помнил, каково это — жить в беспросветной, пугающей нищете.
Герейнт переговорил с соседями. Один из них, который также владел церковной десятиной своего прихода, непонимающе уставился на Герейнта, когда тот поднял вопрос. Десятина была частью церковной системы. Без нее церковь и государство рухнут. И если один человек откажется собирать десятину на том основании, что она ему не нужна, это затронет все общество.
— Такого человека не грех назвать предателем, — сурово заключил сосед.
Герейнт счел это странным. Но все равно его беспокоила мысль, что он не вправе действовать в одиночку там, где затронуты интересы всего общества. Вероятно, ему остается только проследить, чтобы десятина тратилась исключительно на поддержание церкви… или, еще лучше, часовни.
Все соседи были единодушны в том, что увеличение ренты — благое дело. Они выдвигали в точности те же аргументы, что и Харли, Герейнту стало ясно, почему ему завидуют, что у него такой управляющий. Он не встретил ни одного, кто бы сочувственно отнесся к идее понизить ренту или по крайней мере заморозить ее на несколько лет, пока не уродится хороший урожай и не улучшится положение на рынке.
— Это сумасшедшая идея, и вам лучше ее оставить, Уиверн, — выговаривал ему сэр Гектор Уэбб. — Друзья и родственники отвернутся от вас, арендаторы же сочтут слабаком. Они не станут уважать вас за это.
— Я ожидала, что вы предложите что-то в этом духе, — холодно заметила леди Стелла. — В душе вы так и остались одним из них, не правда ли, Уиверн? Но не забывайте, что, согласно папиному завещанию, я унаследую Тегфан, если вы не женитесь и не произведете на свет законного наследника. — Она слегка выделила предпоследнее слово.
— Ваша тетя права, Уиверн, — продолжил сэр Гектор. — Я не склонен поощрять разбазаривание ее наследства.
Герейнт ограничился кивком. Он не стал спорить, как и не стал напоминать им, что ему всего лишь двадцать восемь и он способен произвести на свет с десяток сыновей.
Жизнь обещала быть нелегкой.
Глава 8
Однажды, ближе к вечеру, он вновь пошел к Аледу, войдя в кузницу как раз в ту минуту, когда Алед заканчивал работу и отпускал своего ученика. Они опять отправились пройтись по парку Тегфана.
— Ты был прав, — сказал Герейнт, положив конец бессмысленному обмену репликами, на который ушло несколько минут. — С тех пор как я унаследовал Тегфан, дела здесь идут не лучшим образом. Я не могу оправдаться незнанием, хотя я действительно старался ни во что не вникать. Моя задача сейчас найти решение.
Алед промолчал. Герейнт рассказал ему о своих визитах к соседям.
— Оказалось, что не в моих силах как-то повлиять на ситуацию, — закончил он свой рассказ. — Хотя я получаю деньги за аренду, опекунский совет мне не подчиняется. И даже когда придется возобновлять договор об аренде, мой голос окажется единственным. Мое предложение не пройдет.
Алед по-прежнему молчал.
— Но это моя трудность, не твоя, — вздохнул Герейнт. — Ты, как видно, не слишком меня уважаешь, Алед?
Его друг смущенно пожал плечами.
— Я понимаю твои трудности настолько хорошо, что твердо знаю: не хотелось бы мне оказаться на твоем месте, — промолвил он.
— Сделаю что смогу, — сказал Герейнт. — Когда наступит время платить ренту, я постараюсь, чтобы сумма выплаты для фермеров Тегфана осталась прежней. — Он еще раз вздохнул. — Но это поможет лишь горстке людей, а для сотен других, живущих в этой части Уэльса, все останется по-прежнему. Ведь это проблема не одного поместья, а повсеместная, как я понимаю?
— Да, — коротко ответил Алед.
— Д что происходит с фермерами, которых изгоняют с их земель, когда они не могут выплатить ренту? — поинтересовался Герейнт. — Им приходится идти в батраки? Они остаются работать у меня? Как глупо, что я до сих пор не спросил об этом Харли.
— Тогда, возможно, тебе следует спросить, Гер, — сказал Алед.
Герейнт кивнул. Внезапно его осенило.
— Ты знаешь семейство Парри? — поинтересовался он. — Кажется, они живут на вересковой пустоши.
— Да, — процедил сквозь зубы Алед, — они мне знакомы.
— Переезд на эту пустошь — самая крайняя мера, на какую может решиться человек, — сказал Герейнт, — сам знаю по опыту. Что с ними произошло?
Он боялся, что ответ ему известен, и почти пожалел, что спросил об этом.
— Не всем удается наняться к тебе в батраки, — сухо заметил Алед.
Герейнт закрыл глаза и сжал кулаки.
— Я обязательно что-то сделаю, — сказал он, помолчав несколько секунд. — Еще до того как придет день сбора ренты, наступят изменения. Меня тут все считают врагом, да?
— Число тех, кто был готов дать тебе шанс, уменьшилось после того, что произошло с Глином Беваном, — сказал Алед. — Не стоило этого делать, Гер. У него ведь маленькие дети.
— Глин Беван? — с ужасом переспросил Герейнт.
— Фермер недолго протянет, если отнять у него лошадей и скот, — сказал Алед, — и все именем церкви, в которую он даже не ходит.
Церковная десятина? Герейнт решил даже не спрашивать. Наверняка что-то случилось уже после его возвращения в Тегфан, а потому ему следовало знать об этом происшествии. По всему выходило, что в поместье прекрасно обходятся и без него. Он здесь не нужен, как и два года назад, когда стал владельцем земли, на которой браконьерствовал ребенком. Земли, пробуждавшей воспоминания, от которых он хотел отделаться.
Да, перемены здесь обязательно произойдут.
— Алед, что тебе известно о… хм… неприятностях, происшедших за последнюю неделю? — осведомился Герейнт.
— О каких неприятностях? — сразу насторожился Алед.
— То на лужайке перед домом оказались овцы, — начал перечислять Герейнт, — то по всей аллее рассыпан уголь. На террасе разлили молоко. В столовой во время обеда бегали мыши.
