кивнула на своего напарника, — сломать вам пару костей. Потом я оставлю вас в холоде, наедине с болью, на какое-то время. Уверен, у вас хватит ресурсов, чтобы продолжать сопротивляться и дальше, поэтому, скорее всего, будет второй раунд грубого физического воздействия. Пока что не будет ничего необратимого, и цикл повторится. Возможно, после второго сеанса, я использую воду для усиления термического воздействия и подключу лёгкую химию, чтобы не дать вам потерять сознание. Если повезёт — я спровоцирую вегетососудистый криз. Поверье, ощущения будут непередаваемые. Однако, всё ещё есть шанс, что ваша подготовка позволит пережить и это. Тогда подойдёт очередь необратимых изменений. Кастрация. Ослепление. И прочие крайне малоприятные вещи. Разумеется, мы будем контролировать жизненные показатели. Если ваша подготовка была по-настоящему хорошей, в процессе вы постараетесь умереть. Однако мы готовы к такому варианту развития событий, — она наклонилась надо мной, и я смог разглядеть её льдистые серые глаза, — вы не умрёте. И после этого мы подключим уже более серьёзную химию. Вот тут вы гарантированно расколетесь — просто потому, что таковы законы химии и биологии. Наука — страшная сила, знаете ли, — она усмехнулась, — наверно, вы спрашиваете: а зачем нужны все предыдущие этапы, если можно было бы сразу перейти к финалу, сэкономив кучу времени и ресурсов? И я вам отвечу: потому что мне тоже это нравится. Наверно, вы думали, что мы сейчас разыграем игру в хорошего и плохого полицейского? Но нет. Тут нет хороших, Григорий. Только плохие и очень плохие. Нам платят за результат, совершенно не интересуясь процессом, знаете ли. Это даёт отличное пространство для злоупотреблений.
Я поверил ей. Было в её голосе что-то такое… совершенно ненормальное. Иногда попадаются такие люди, с наглухо переломанной «крышей», которые иногда могут выдавать себя за нормальных. Кем бы ни была эта таинственная незнакомка — но нормальности в ней не оставалось вовсе.
Мне стало совсем не по себе, когда я представил, сколько раз она уже имела возможность проявить эти свои наклонности, и в каких обстоятельствах. Я ощутил, как невольно сердце начало биться быстрее.
— Я готов сотрудничать, — ответил я.
— Вот видишь? — спросила дамочка своего напарника, — вот она, сила слова.
— Посмотрим ещё, что он говорить будет.
— А вопросы готовы уже?
— Я думал они у тебя.
— Да с какого? — женщина всплеснула руками, — ты должен был принять файл с брифинга.
— Эй! Это твоя неделя! — возразил мужик.
— Блин. Ладно.
Послышались шаги, что-то хлопнуло.
— Ладно. Помёрзни пока. Как раз проникнешься нашей атмосферой, — сказал мужчина.
Снова шаги и хлопок.
Мёрзнуть действительно было довольно-таки мучительно, и мне не хотелось, чтобы это продолжалось.
Привычным усилием я вошёл в режим. Точнее, попытался войти. Я вдруг почувствовал дурноту, и понял, что сейчас потеряю сознание, если попробую ещё раз. У меня почти не было энергии. А холод будто бы навалился с новой силой.
Я попытался расслабиться, хватая ртом воздух, чтобы хоть как-то восстановиться.
В какой-то момент мне стало страшно. Я вспомнил голоса двух маньяков, и понял, что никакие мои «признательные» показания не помогут.
Но… за что? Что же я сделал такого, чтобы со мной так поступили?
Наверно, такие же вопросы задавали себе люди, которые оказывались в руках палачей в похожих обстоятельствах. И, если успокоиться и отрешиться от эмоций — я даже знал ответы на эти вопросы. Ни за что. Просто потому, что я оказался не в том месте и не в то время.
Пытаясь придумать хоть какой-то план спасения, самый безумный, с минимальным шансом на успех, я пытался справиться с дрожью. И в какой-то момент вдруг понял, что у меня это получилось.
Я прислушался к своим ощущениям. Ошибки быть не могло: в помещении действительно потеплело. Кто-то решил испортить удовольствие палачам? У меня появился неожиданный союзник? Сердце снова забилось быстрее.
И тут я снова испытал ощущения взгляда — как во сне, когда за мой стоял Захар.
А потом, через несколько секунд, хорошо мне знакомое неприятное стрекотание.
Я замер. Медленно, стараясь не дышать, повернул голову.
Слизень присосался одной из стен. Его тело было совершенно белым, и сливалось с краской. Только стебелёк выдавал присутствие твари.
Усилием воли, я заставил себя успокоиться и снова начать мыслить рационально. В конце концов, убивали эти штуки куда быстрее и безболезненнее, чем твари в человеческом обличье, на растерзание которым меня отдали.
Скосив глаза, я разглядел пластиковую дверь с матовым стеклом. За ним как раз в этот момент возникли две фигуры. Возвращались мои мучители.
Я невольно улыбнулся. Даже если мне предстоит погибнуть — то сначала погибнут мои враги, и я это увижу. Не самый плохой исход. Гораздо лучше того, к которому я уже готовился.
— Ты не поверишь, сколько они платят поварам! — говорила женщина, — и ведь они допуск имеют.
— Но кто так делает нисуаз? Нет, это просто издевательство! Причём над здравым смыслом! — возмущался мужчина.
— Что-то не то… — женщина остановилась в нерешительности, оставив дверь наполовину открытой.
— Да. Теплее, чем нужно! — добавил её напарник.
— Похоже, здешние компьютеры проявляют больше человечности, чем вы, — рискнул вставить я.
— О-о-о, а к нам вернулось самообладание? — Сказала женщина, захлопнув дверь.
Я внутренне торжествовал.
— Ничего, это ненадолго, — уверил её мужик.
В это время атаковал слизень.
Видимо, он не смог захватить мужчину целиком, поэтому для начала «переработал» только нижнюю его часть.
Как бы то ни было, палач умер не мгновенно. Повернув голову и напрягая шею я даже видел, как он пытался отползти в сторону, оставляя широкий кровавый след. Его глаза затопил животный ужас.
— Эй! — окликнул я.
Палач посмотрел на меня.
Всё происходило слишком быстро, он ещё не успел ощутить боль по-настоящему, но уже понимал неизбежность смерти.
— Ад — существует, — сказал я спокойным, ледяным тоном, — и ты отправляешься туда. Прямо сейчас.
Он успел расслышать, понять и осознать мои слова. Я бы не хотел в этом признаваться, но то, что я увидел в его глазах до того, как они остекленели, оставило во мне чувство удовлетворения.
Слизень перекрыл женщине путь к отступлению.
Она успела одним прыжком оказаться на противоположной стороне комнаты и теперь пыталась выбить вентиляционную решётку.
— Бесполезно, — сказал я, — ты ведь понимаешь, что уйти не сможешь.
Женщина повернулась ко мне. Во время прыжка её маска съехала с лица. Теперь я видел, как её накрашенные губы разошлись в зверином оскале.
— Почему-то все палачи панически бояться умирать, — сказал я, встретив её взгляд.
— Тварь… — прошипела она.
— Ты ведь уже слышала, что я сказал про ад, да? — спросил я.
Где-то за головой я
