что он использует тебя! Использует! Я же предупреждала уже. — вспыльчиво кричит в трубку, и я радуюсь, что подруга на громкой связи.
Ноутбук издаёт характерный звук оповещения, открываю глаза и словно сквозь туман вижу маленькое окошко в правом нижнем углу — уведомление с текстом нового сообщения.
Любимый: «Это не я, но сейчас удалю».
— Я тоже его использую, Родион отлично знает историю, может мне помочь, почему я должна отказываться? — спустя долгую паузу говорю Зарине, которая не перестаёт пыхтеть мне в динамик.
— Он тебе нравится? — вопрос подруги не застаёт меня врасплох, вполне логичен, но почему-то нервирует.
— Нет! — уверенно и невозмутимо отвечаю я, чтобы фантазии Зарины не полетели дальше и глубже.
Обновляю страницу Лампы и замечаю, что записи уже нет. Родион выполнил обещание!
— Правильно, он не может тебе нравится, как и ты ему! — детская категоричность подруги удивляет, но стараюсь не показать это.
Даже уже не спрашиваю, почему она так решила.
— Посмотри Лампу, запись удалена, — перевожу тему на приятное и, как хотелось, нескандальное.
Но заведённая Зарина не планировала останавливаться.
— Вот! Видишь, какими должны быть парни! Артём взял и удалил, а этот…
Всё, не могу больше молчать.
— Это Родион удалил пост! — даже сквозь расстояние чувствую, как потрясена Зарина.
— Как он…значит он…
Молчу, сама знаю, что это может значить, но уже не могу однозначно заявить, что админ — Атласов. Впрочем, защитить его тоже не смею.
— Завтра поговорим! — внезапно кидает подруга и бросает трубку.
С минуту сижу в тишине, только шум процессора напоминает мне, что я не сплю и всё происходит в реальности.
Открываю переписку с Атласовым.
Василина: «Кто админ Лампы?»
Как и тогда, с Артёмом, не вижу смысла начинать с претензий, гневных ответок, вдруг всё сложнее, чем кажется.
Родион читает сообщение сразу, как и набирает ответ.
Любимый: «Не знаю, могу только иногда взламывать и получать ненадолго доступ к управлению».
Что ж… Пусть так, презумпцию невиновности ещё никто не отменял.
Василина: «Почему тогда у меня получилось что-то опубликовать? Доступ оставался около суток».
Любимый: «Думаю, админу это было выгодно. Но доступ тебе закрыл тоже не я».
Василина: «Значит ты не ненавидишь Зарину?»
Любимый: «Я не умею её ненавидеть».
Что-то темнит… Верчу в руках телефон, обдумывая, стоит ли спрашивать дальше или лучше остановиться там, где мы сейчас. Но Атласов сам продолжает беседу.
Любимый: «Она тебя уже отчитала?»
Последнее, что хочу в этом сложном дне, это обсуждать подругу с десятиклассником, которому не спешу доверять. Поэтому оставляю его сообщение без ответа.
Спускаюсь на первый этаж, чтобы ещё раз проверить, все ли замки закрыла правильно. Попутно выключаю свет на кухне, который, оказывается, всё это время горел.
Дикое желание расслабиться уговаривает принять ванну, вместо быстрого душа, в чём я ему не отказываю.
Нужно не смыть, а вымыть этот день, вдруг завтра будет всё проще, слаженнее, справедливее. Загадывать-то никто не мешает.
Но не тут-то было…
26. Василина
Не понедельник день тяжёлый, совсем не он. Суббота!
Боясь проспать, я поставила десять будильников с интервалом в две минуты, боль, пощадившая голову ночью, вернулась с утра. Родители ещё не возвращались, значит мастерить себе завтрак придётся на скорую руку.
Хотя…там осталась запеканка, пойдёт!
Умываюсь, причёсываюсь, одеваюсь и разогреваю себе вчерашний ужин. Вкусный, надо сказать, у Атласова действительно неплохо получилось.
Я ещё тогда невольно подумала, что он для сестрёнки мог заменить и папу, и маму, которая чрезвычайно много работает, поэтому умением готовить Родион, наверное, не удивил.
Но и не восхитил.
Родители к завтраку так и не успевают, но сегодня я уже не та соня, что вчера, вполне успеваю доехать до школы сама.
Собираю рюкзак, который вчера после приятного купания, приготовить сил просто не было, и замечаю светящийся экран телефона.
Зарина: «Доброе утро, мы за тобой заедем. Через десять минут выйдешь?»
Неожиданное сообщение от Амирхановой заставляет застыть с учебником в руке. Человек-настроение продолжает меня удивлять, но на этот раз точно приятно!
Василина: «Утро доброе! Да, спасибо большое!»
Времени предостаточно, поэтому я успеваю даже заплести две объёмные косы и подкрасить ресницы.
Уже перед выходом вспоминаю, что необычный для учёбы вид могут списать на отношения с Атласовым. О них точно судачат во всех локальных чатах главные сплетники школы…
Взглянув на своё отражение в зеркале, с облегчением понимаю, что меня абсолютно не заботит их мнение.
— Привет! — кивает Зарина, как только я сажусь на заднее сидение.
— Привет! Здравствуйте! Спасибо, что заехали за мной. — здороваюсь и с тётей Верой, которая сегодня выглядит какой-то задумчивой.
— Да нам не сложно, извини, что раньше не предлагала нашу помощь, — полуобернувшись, проговорила подруга.
Она тоже сегодня какая-то… не такая.
Мне даже становится неловко, хотя я не планировала чувствовать себя виноватой за то, что многое не рассказывала ей. Но теперь не покидает ощущение неуместности, не должна я была здесь оказаться.
Больше в дороге мы не разговариваем, но добираемся до школы быстро, потому что выехали раньше обычного, да и зеленая волна попалась. На краю сознания, подумалось, что и день сегодня будет таким же удачным.
Попрощавшись с тётей Верой, выходим из машины.
— Знаешь, Василин… — начинает Зарина, когда мы уже заходим на школьный двор. — Я вчера наговорила лишнего, была неправа. Ты прости меня, пожалуйста.
И хоть на меня она не смотрит, говорит искренне, я это чувствую, потому что голос подруги сел, а лоб нахмурился. Она не привыкла извиняться, тем более просить прощения.
В нашей дружбе мне всегда было легче сделать первый шаг, быть мудрее. Поэтому признание Зарины ошеломило, я даже на время выпала из реальности, не заметив, что пауза затянулась, а подруга ждёт ответа.
— Зарин, я… — громко выдыхаю. — Я тоже была неправа. Абсолютно! Мне стоило раньше сказать… всё рассказать. Ты тоже прости меня!
Амирханова останавливается, поворачивается и внимательно всматривается мне в лицо.
И я только сейчас замечаю, что глаза у неё красные, опухшие, словно всю ночь проплакала. Даже тоналка не помогла закрасить последствия…
Мои глаза самовольно округляются, не пытаюсь даже остаться равнодушной. Нельзя!
— Зарин… — делаю шаг ближе, а она опускает голову, тяжело вздыхает. — Почему ты плакала? Из-за меня?!
Догадка пронзает сердце ржавой стрелой — не на вылет, она остаётся, чтобы приносить боль.
— Нет, нет, ты что! — схватив меня за руку, пытается уверить Зарина.
Слабо верилось, но я не стала выпытывать, лезть в душу. Ненавижу такое.
— Там свои заморочки были, но сейчас всё хорошо! Всё превосходно! — запричитала Зарина и, взяв меня
