Пока они ели, он успел узнать, что одного из них зовут «Пётр», а второго «Павел». Их отец дал им эти имена в честь апостолов Петра и Павла. Последнее и упоминать не стоило, ибо и так было ясно. Но Авсоний не мешал им говорить. Говорили оба мало, при этом умудряясь, перебивать друг друга. Пётр был старшим. Ему исполнилось двадцать пять лет. Он был на три года старше Павла, которого обозвал «женщиной». И обозвал совершенно незаслуженно, так как младший брат превосходил его как ростом, так и сложением.
— 22 динария за одну колбасу, — раздался над ухом Авсония голос хозяина заведения.
— 22? — поразился Авсоний. — В Риме её можно купить за 12. Самая лучшая Луканская колбаса стоит не более 16 динариев.
— У нас такие цены, — раздался короткий ответ.
— Хорошо!
Авсоний не стал спорить. Он отсчитал требуемую сумму. Это действие стало сигналом для обоих братьев. Они быстро доели колбасу и встали. Чуть позже все трое отправились бродить по городу. Авсоний шёл между двумя братьями и время от времени задавал им вопросы, на которые оба отвечали с огромной охотой. Услышав вопрос о своём отце, Пётр самым подробным образом рассказал о нём. Он у них состоял в чине «Диакона». До последнего времен служил в Никее. Несколько месяцев назад, епископ отстранил его от службы по причине того, 1 что он изобличал Ария как еретика. Услышав эти слова, Авсоний спросил имя епископа изгнавшего их отца. Ответ заставил его испытать глубочайшее удивление.
— Евсевий? — несколько раз спросил он, каждый раз получая утвердительный ответ.
Кто бы мог подумать? Евсевий…сторонник Ария. Становился понятным смысл императорской просьбы. Видимо, Евсевий сумел внушить ему те самые истины, о которых вещал Арий. Авсоний незаметно усмехнулся. Следовало сразу понять, откуда ветер дует. Это была очень важная информация с точки зрения будущей встречи с императором. И он собирался её использовать. Погружённый в свои мысли, Авсоний на время упустил нить разговора. Однако слух выхватывал всё самое интересное из рассказа двух братьев. В особенно из того, что говорил Павел.
— О какой опасности ты говоришь? — переспросил он у него. — Почему я должен спрятаться в вашем доме?
— Ночью в этом городе происходят очень странные вещи, — оглянувшись по сторонам и понизив голос до шёпота, ответил ему Павел, — люди пропадают. Большей частью женщины и дети. Но бывает, крадут и мужчин.
Авсоний даже остановился от удивления. Они оказалась напротив лачуги. На камне, перед входом сидела дряхлая старуха. Она вперила в них настороженный взгляд, словно ожидала неприятностей.
— И кто виновник? Имя известно? — осведомился Авсоний.
И Пётр, и Павел одновременно приложили палец к губам призывая к молчания. Когда Авсоний кивнул в ответ, Павел тихо ответил:
— После того как император позволил открыто проповедовать нашу веру и даже положил оклад Епископам и иным служителям, появилось очень много странных людей. До того их здесь не было. Эти, одеваются как христиане, носят крест, посещают проповеди, но совсем на нас не похожи.
— Почему ты так думаешь? — так же тихо спросил Авсоний.
— Мы с братом выследили их однажды, — признался Павел, — не будь ты так добр к нам, мы бы не предостерегли тебя. И лучше если ты прислушаешься к нашим словам. Опасность на самом деле велика.
Старуха вызывала у Авсония неприятные ощущения, потому он двинулся дальше, а вслед за ним пошли и оба брата.
— Так что это за люди которые называют себя христианами, но совсем на них не похожи? — продолжил допытываться Авсоний. Он задал вопрос, как только они отошли от дома старухи и направились к небольшому холму по пыльной каменистой улочке. — В чём их опасность? И что вы видели?
— Это язычники, — Авсонию приходилось напрягать слух чтобы расслышать слова Павла. — Они поклоняются богине Гекате.
— Они греки?
— Среди них есть и греки, и римляне, и даже люди из далёких земель. Но они не появляются в городе. Только сидят в пещерах на другой стороне озера.
— Вы там их видели? — Авсоний устремил вопросительный взгляд на братьев. — Проводите меня к ним?
Этот вопрос вызвал у братьев откровенный ужас. Оба сразу и наотрез отказались. Это так не вязалось с их обычным добродушием, что Авсоний сразу заподозрил неладное. Ему понадобилось приложить немало усилий прежде чем он услышал внятный ответ из уст Павла.
— Они приносят в жертву людей. Там везде человеческие кости.
Зная ненависть императора к подобным ритуалам, Авсоний не мог не обрадоваться, услышав эти слова.
Появлялась возможность выявить ещё одну языческую секту.
— Ночью проводите меня к пещерам! — свои слова Авсоний сопроводил весьма выразительным взглядом.
Оба снова отрицательно затрясли головами. На губах Авсония появилась незаметная усмешка. Он посмотрел на Петра, потом на Павла, а затем ещё более выразительней чем прежде, сказал:
— Вы меня проводите к пещерам. И это не обсуждается. Если не хотите по доброй воле, я могу обратиться к префекту вашего города.
— К префекту? — оба захохотали, но тут же замолчали и резко побледнели. В руках, Авсоний держал свиток с печатью. Эту печать знал каждый. И они не были исключением.
— Отведёте меня к пещерам. Когда вернёмся, я щедро награжу вас обоих.
— Если вернёмся…, - пробормотал Пётр, — но ты сам решил. Если случится беда нашей вины в том не будет.
Авсоний не счёл нужным продолжать разговор. Угрозы его не волновали. Да и чего он мог опасаться если действовал от имени императора? Руководствуясь этими соображениями, он расстался с братьями, договорившись встретиться на следующее утро.
Едва забрезжил рассвет, все трое собрались на Западном берегу озера, в месте где обычно стояли лодочники. И здесь Авсония ждали сразу две неприятности. Вначале полил дождь. А затем, лодочник к которому он обратился, согласился отдать им свою лодку за небольшую плату, но сам плыть наотрез отказался. Впрочем эти два обстоятельства ничуть не охладили пыл Авсония. В итоге, они втроём оказались в лодке. За вёсла сел младший брат, Павел. Дождь приносил с собой неприятный озноб, но ничуть не мешал продвижению вперёд. Через некоторое время, они уже приблизились к противоположному берегу настолько, что можно было видеть лес, а за ним скалистые горы. Когда лодка пристала к берегу, между ними возник лёгкий спор. Пётр настоял на том, чтобы его брат оставался в лодке и был готов к отплытию. Авсоний увидел в словах Петра, желание уберечь брата от опасности, а заодно и приготовить путь к отступлению, по этой причине не стал возражать. В душе он посмеивался над поведением новоиспечённых друзей, полагая, что они сильно преувеличивают опасность. Он также без возражений принял кинжал от Петра. Тот вёл себя несколько нервно и Авсоний не желал усиливать его беспокойство. Встав плечом к плечу, они направились в сторону леса. Посреди густого ряда деревьев показалась хорошо утоптанная тропинка. Авсоний направился было к ней, но увидев как Пётр отрицательно качает головой, остановился и с раздражением спросил:
