Но больше всего я обрадовался присланной вязанке армейских валенок. Я выбрал себе пару поновее, обрезал голенища сантиметров на десять, и получилась очень удобная и теплая обувь. Как раз на тот самый случай, когда нам приходится сидеть в ожидании чего-то, да еще и на морозе.
Потом мы с лейтенантом проверили ночные бинокли и прицелы. На группу ротный прислал два ночных бинокля БН-2 и четыре ночных прицела к снайперским винтовкам. Один из них был от моего винтореза. Там же в ящике лежало и два десятка запасных аккумуляторных батарей к ночникам. Лично мне ротный прислал также и "Квакер"— специальный прибор ночного видения и лазерный прицел к нему. Прибором этим я уже не раз пользовался на полевых выходах, и он имел определенные преимущества. Но в данных полевых условиях, когда местность ночью подсвечивается осветительными минами и ракетами, "Квакер" был не нужен. При естественном ночном фоне прибор работал очень хорошо, но при дополнительной подсветке в виде осветительных ракет или других источниках прямого света ночная оптика не выдерживала и "засвечивалась ". Поэтому я убрал прибор и прицел подальше в ящик.
Солдаты натаскали кучу дров на ночь и теперь занимались подбором валенок. Их прислали гораздо больше, чем было людей в группе и около десятка разных валенок сложили в канаве неподалеку.
Бойцы притащили и стройматериал для строительства дневки. Четверо солдат, вооруженных лопатами, под моим чутким руководством принялись скашивать откосы канавы. Остальные бойцы, кто был свободен от дежурства на фишке, помогали им.
Дневка у нас получилась на славу. Т
о ли солдаты хорошо замерзли ночью и поэтому постарались на совесть, то ли подручного материала оказалось много, но теперь у группы было самое оборудованное место для отдыха. Слева от костра были скошены края канавы, и получился квадрат два на два метра. Затем на него был уложен дощатый настил, принесенный из дома лесника. Сверху был сооружен навес из стволов и листов шифера, который мы расположили под углом к задней части. Навес одновременно защищал спящих людей от дождя и снега и отражал на них же тепло, излучаемое костром. Задняя часть сооружения была прикрыта картоном из-под сухпайков, присыпанных землей. Теперь отдыхающие были защищены со всех сторон от ветра, дождя, снега и холода.
Вокруг костра также было вырыто пространство для людей и боеприпасов.
В канаве в пяти метрах от дневки сложили ящики с огнеметами, ВВ, СВ и минами. Штуки эти пожароопасные и деликатные, поэтому их установили подальше от огня. Огнеметы и гранатометы мы достали из тары и уложили поверх этих же ящиков.
Боевики тем временем тоже не сидели сложа руки: заставляли заложников рыть окопы, оборудовать в крайних домах позиции для стрельбы. Из села уже ушли все жители, и теперь никто не мешал готовить село к долговременной обороне. В крайних домах были сорваны полы, пробиты бойницы в стенах, оборудованы огневые точки на чердаках. Сами дома соединялись между собой сетью окопов и ходов сообщений. Заложники, как мирные жители, так и новосибирцы, надев на головы белые повязки, чтобы отличаться от боевиков, старательно рыли мерзлую землю. Радуевцы сделали широкий жест: пообещали двум самым старательным омоновцам предоставить свободу сразу же после оборудования окопов. Кстати говоря, слово свое они опять-таки сдержали: двое милиционеров со сбитыми до мяса ладонями были отпущены на волю.
Самую большую опасность для нас представлял милицейский БТР, подаренный боевикам. Его позиция находилась как раз напротив наших групп. БТР был вооружен крупнокалиберным 14, 5 миллиметровым пулеметом КПВТ и спаренным с ним 7, 62 миллиметровым пулеметом ПКТ. Достать его мы могли, только добравшись скрытно за сто метров и пустив в дело либо гранатометы, либо огнеметы. КПВТ же имел возможность дать нам прикурить и с тысячи метров и с двух тысяч, не говоря уже про наши пятьсот, которые нас разделяли.
Прошло несколько дней томительного ожидания. Ежедневно прилетал вертолет и доставлял нам продовольствие, боеприпасы. Иногда начальник разведки улетал на нем в штаб группировки, но обязательно вскоре возвращался обратно к нам. "Хоть здесь и поближе к боевикам, но спокойнее, понятнее и привычнее", — как-то сказал он нам.
Тем временем к селу подтягивались дополнительные силы, состоящие из подразделений ОМОН, СОБР, "Витязь", "Альфа", "Вега". Было даже подразделение из охраны самого президента. Все эти команды охватили село с востока и юга, находясь на расстоянии, явно превышающем дальность прямого выстрела.
С севера и запада село было блокировано подразделениями Минобороны: в центре — наши две группы, справа от нас на взорванном мосту — десантники, которым была придана одна БМП. Слева в одном-двух километрах от нас еще в первую ночь позиции заняло подразделение 136 Буйнакской горнострелковой бригады, усиленное несколькими БМП. Но обеспечивали наших соседей продовольствием плохо; несколько раз, несмотря на то что нам самим сухпайка едва хватало на всех, мы делились с ними хлебом, сухпайком и мясом. Неподалеку от дома лесника бродило небольшое стадо коров, которых наши солдаты начали потихоньку истреблять. Конечно, было жалко этих животных, но зато у нас теперь было мясо для добавки к обычному рациону как наших бойцов, так и десантников и горнопехотинцев. Наши соседи справа и слева сначала отказывались от мяса, но после нашего предупреждения, что сухпайком мы делимся с ними в последний раз, голод, взял свое и на одичавших коров стали охотиться не только наши солдаты…
В субботу из прилетевшего вертолета вдруг начали выпрыгивать знакомые нам офицеры и солдаты из 8-го батальона, расквартированного в Ростове. Это прибыло наше подкрепление — две группы антитеррора, которых в бригаде специально готовили для борьбы с террористами. Всего их было человек двадцать пять.
— Коленкин, а ты чего здесь? Мы же тебя специально отправили в Ростов, от войны подальше, — окликнул я своего бывшего солдата.
— Да я знаю, мне сказали, что один разок можно слетать, — виновато глядя в сторону, ответил юркий солдатик.
— Кто тебе такое сказал?
— Да наш комбат — оправдывался солдат.
Я с досады только сплюнул. "Может, забрать его в свою группу? Не отдадут же, гады", — подумал я.
Этот боец служил недавно в моей роте и даже в моей группе. Когда уволились все дембеля и пришло молодое пополнение, то Коленкин оставался единственным в моей группе опытным и, что самое главное, самым толковым бойцом. Остальные же разведчики были лишь прослужившим полгода молодняком, до Чечни они служили в учебном батальоне нашей бригады. И я возлагал большие надежды на то, что Коленкин поможет молодым бойцам побыстрее втянуться в наши боевые будни. Но через несколько дней после прибытия молодежи в нашу роту ко мне подошел командир роты и протянул какое-то письмо.
— На, почитай. Мать Коленкина пишет, — сказал он мне.
В письме мать солдата обращалась к нам, его командирам, с единственной просьбой: отправить ее сына в другое подразделение, на мирную землю. Она писала, что никого из родственников у нее, кроме сына, нет, родила его одна. Растила без отца и поднимала на ноги тоже без чьей-либо помощи. Живет она в каком-то ставропольском селе и очень боится, что с сыном может что-либо случиться…
Письмо я не стал читать до конца — и так уж все было ясно. Кое-где буквы расползались маленькими подчищенными пятнами. Видно, переписывать уже не было сил.
— Ну, что будем делать. Солдат твой — тебе и решать, — сказал ротный, глядя на молодых солдат, толпившихся у входа в ружпарк.
— Отправлять, конечно, жалко, он ведь один такой надежный на всю молодежь, но и у матери он тоже один, — ответил я.
— Вот и хорошо. Пиши рапорт на его отправку и сообщи Коленкину, а я пойду готовить на него документы, — повеселевшим голосом распорядился ротный.
Минут через десять я вызвал солдата в канцелярию и приказал ему сдавать оружие и имущество. Ничего не подозревавший боец сначала растерялся и даже обиделся: молодые идут на задание, а его оставляют. Но, когда я ему объяснил ситуацию и сказал, что решение окончательное, боец слегка замешкался, не подавая никаких признаков радости, но глаза его чуть повлажнели. Через день он улетел дослуживать оставшиеся ему полгода в бригаду, в Ростов.
И вот не прошло и месяца, как я его встретил в составе другой группы, с другим командиром при выполнении реального боевого задания. Но оставалось только надеяться на лучшее.
Окончание следует
В КЛЕТКЕ
Лариса Романова
28 мая 2002 0
22(445)
Date: 29-05-2002
В КЛЕТКЕ
Веной рваной по губам
Правдой-маткой по лицу.
