с ним лично. Как владелец с владельцем.
Эта идея не вызывает у Шапошникова энтузиазма. В его глазах мелькает почти суеверный страх.
— Я? Нет. Слишком много дел… — бормочет он, начиная деловито копошиться в бумагах. — Позвоните сегодня же и выясните, какой объем он планирует выкупить до конца месяца. В противном случае, мы поднимем цены.
Вот умеет он… Сделать день еще хуже, чем он есть. Представляю лицо Жданова, когда он услышит такое. Придется перед ним лебезить, чего в свете вчерашних событий делать никак не хочется.
— Можете идти, — сухо роняет Шапошников, утыкаясь взглядом в монитор.
Я поднимаюсь. Сколько там до пенсии осталось? Скорее бы, что ли. А то тошнит от его физиономии.
— Любовь Владимировна! — ехидно окликают из-за стойки, стоит только выйти из кабинета. — К вам посетительница.
Я смотрю на секретаршу Шапошникова с непониманием.
— Посетительница? Ко мне? Откуда?
И еще до того, как Ольга успевает ответить, из коридора доносится стук каблуков, и в приемную вплывает высокая стройная блондинка, в которой я узнаю бывшую жену Жданова. Ту самую, которая вчера пила с ним «экспрессо».
— Вы Люба, правильно, я понимаю? — не удосужившись поздороваться, она смерила меня оценивающим взглядом. Каблуки на ее туфлях еще более высокие, чем были вчера, что, казалось бы, невозможно.
— Совершенно верно, Анжела. Именно так меня вам вчера и представили, — сдержанно отвечаю я. — Чем обязана?
— Нам есть, что обсудить, — с вызовом бросает она. — Например, ваши посягательства на моего мужа.
30
Магнитные бури сегодня, что ли? Сначала Шапошников с необоснованными требованиями, теперь эта дама с таким же обвинениями. Уже которую неделю против воли становлюсь главным офисным ньюсмейкером. Ольга сейчас от восторга и любопытства сейчас из-за стойки вывалится.
— Если вы имеете в виду Жданова Игоря Вячеславовича, то он, если мне не изменяет память, развелся несколько лет назад. Что касается моих посягательств на него…
— У вас кабинет есть? — перебивает женщина, бросая взгляд на секретаршу Шапошникова. — Я не готова обсуждать при посторонних такие интимные темы как мое замужество.
От такого заявления я даже теряюсь немного. Не хочет обсуждать при посторонних? Разве не она только что во всеуслышанье обвинила меня в том, что я посягаю на ее мужа?
— Кабинет у меня имеется, но в нем я привыкла работать, а не скандалить с малознакомыми мне женщинами, — осторожно говорю я.
— Я тебя умоляю, Люба, какие скандалы? — Пухлые губы Анжелы кривятся в подобии улыбки. — Просто проясним одно маленькое недоразумение, и я уйду.
От того, как быстро она перешла на «ты» и от свойского «Люба» меня передергивает. Обычно мне сходу удается составить психологический портрет собеседника, но здесь полный провал. За полторы минуты общения Анжела успела побывать в трех обличьях: склочной скандалистки, женщины, знающей себе цену и разбитной подружки.
— У вас будет не более пяти минут, — предупреждаю я. — И я в любой момент оставляю возможность прервать разговор.
В сопровождении оглушительного цоканья каблуков мы проходим в мой кабинет. Дверь я на всякий случай плотно закрываю. Не стоит делать офисные сплетни более красочными, чем они есть.
— Итак..? — Я вопросительно приподнимаю брови, давая Анжеле возможность начать разговор.
— Ты крайне непорядочная женщина, Люба. — Ее указательный палец с острым розовым ногтем обвинительно взлетает вверх. — Водишь шашни с клиентами, а это очень непрофессионально. Это раз. Во-вторых, плюешь на священный институт брака! Мы с Игорем прожили вместе счастливых пятнадцать лет и ни разу…
Не в силах выслушивать этот бред, я выставляю вперед руку. От вспышки злости кровь приливает к лицу.
— Во-первых, перестаньте мне тыкать. Я вижу вас во второй раз в жизни. То, что мы с вами по-разному понимаем профессионализм, не дает вам права меня оскорблять. Это во-вторых. В-третьих, я с большим уважением отношусь к институту брака, но не считаю, что после развода бывшие супруги обязаны отчитываться друг перед другом о своих связях. Сколько бы счастливых лет они вместе ни прожили.
Последнюю фразу я говорю с иронией. Невозможно жить счастливо пятнадцать лет, а на шестнадцатый вдруг решиться развестись.
— У нас с Игорем тонкая душевная связь, которой ни вам, ни кому-то другому не понять, — приложив ладонь к пышной и подозрительно высокой для ее возраста груди, проникновенно произносит Анжела. — Ты… То есть, вы, знали, что у него была язва? Это я ее вылечила. Следила за его питанием, не позволяла есть мяса. Это было очень непросто, но наша семья справилась. Развод был недоразумением, и вчера Игорь сам это признал. Ему не хватает меня, это точно. А мне не хватает его. Я вижу, что вы чуткая, порядочная женщина, Люба. Оставьте моего мужа в покое. Вы еще обязательно встретите того, кто поможет вам скрасить старость. Тот мужчина, который сидел с вами в ресторане — вполне себе симпатичный и явно к вам неравнодушен. Не упустите его. У меня чутье на хорошие пары. Да-да. С ним вы сможете стать очень счастливой.
От свалившегося на меня бессвязного потока слов начинает болеть голова. Чем я такое заслужила? Тем, что по доброте душевной угостила Жданова пирогами?
— В советах касательно моей личной жизни не нуждаюсь, спасибо. Что касается Игоря Вячеславовича, можете быть спокойной. Попыток с ним сблизиться я не предпринимала, и не собираюсь предпринимать. В этом смысле я довольно старомодна и считаю, что инициатива должна исходить от мужчины.
— Понимаю, о чем вы, — неожиданно тепло произносит Анжела. — Но знаки внимания от Игоря не стоит воспринимать всерьез. После развода он пытается мне доказать, что все еще востребован у женщин. Бедняжка. Мужчины очень тяжело переносят угасающую потенцию.
Нет, это уже определенно слишком. Слушать про потенцию Жданова в своем кабинете я не намерена. Как и терпеть присутствие этой странной женщины.
— Пять минут истекли, — сухо говорю я, кивая на настенные часы. — Мне нужно продолжать работать. Вам всего доброго.
— Ладно. — Анжела еще раз оценивающе оглядывает меня с ног до головы. — Вы кстати, интересная женщина. Вам бы немного лоска добавить и стали бы конфеткой.
Только воспитание не позволяет мне расхохотаться ей в лицо. Есть речь идет о лоске, которого с избытком в ней, то я, пожалуй, пас.
Как только дверь за ней закрывается, я даю себе минуту на то, чтобы отдышаться и снимаю трубку.
— Олег Евгеньевич, это снова я. Нет, Жданову еще не звонила и звонить не буду. На это есть отдел продаж. Если хотите — можете увольнять.
31
— Любовь Владимировна, — елейно воркует секретарша Шапошникова. — Вам снова цветы
