— Товарищ Трифонов, эти документы немедленно отправить в Москву, курьером. Самым быстрым путём, самолёт будет готов к вылету через тридцать минут.
— Есть, товарищ старший майор…
…Взревели моторы, и постепенно набирая скорость лёгкий «СБ» быстро покатился по полю, слегка подрагивая на незаметных глазу неровностях, и, через несколько метров разбега взмыл в воздух, беря курс на север…
В Баку был праздник. Сотни жителей города, так или иначе связанных с промыслами отмечали досрочное выполнение квартального плана. Нефтяные стахановцы выполнили задание не за три месяца, а за месяц с небольшим. Начальство щедрой рукой раздало премии и дало дополнительный выходной, предварительно, конечно, согласовав этот вопрос с горкомом и обкомом ВКПб. Там, впрочем, никто не возражал, поскольку и на них пролился щедрый дождь наград из Москвы. Гремели бубны, звенели трубы, завывали длинные карнаи. Люди праздновали. Многочисленные шашлычники щедро угощали прохожих, мороженщики сбились с ног, не успевая бегать за новомодным товаром на холодильники города. На кривых улочках города и центральной площади имени Двадцати Шести Бакинских Комиссаров, а так же Центральном Парке играли многочисленные оркестры. Словом, праздник отмечался с не меньшим размахом, чем Седьмое ноября. Так и повод был стоящий… И никто не заметил за блеском огней города, как по небу медленно ползли неразличимые невооружённым глазом силуэты огромных даже в такой высоте четырёхмоторных самолётов. А едва слышный звук их двигателей надёжно заглушался музыкой на земле…
…Уилбур Олбрайт бросил взгляд в боковое окошко пилотской кабины. Внизу сиял русский Баку. Русский! Он скрипнул зубами. Когда-то его отец владел не одной скважиной внизу, приносящей чистое золото. Но проклятые большевики отобрали ЕГО законное достояние. Ничего, сейчас он рассчитается с ними сполна. Глупые комиссары проспали налёт. Почти сто тяжёлых бомбардировщиков сбросят свой смертоносный груз на нефтяные вышки, уже виднеющиеся вдали в отблеске морских волн. Ещё семьдесят выгрузят зажигательные и фугасные бомбы на Грозный, взлетев с турецких аэродромов. Англо-французская эскадра уже вышла из пролива и взяла курс на базу русского флота в Севастополе. И одновременно сто тысяч солдат британского экспедиционного корпуса ударят по Мурманску из Норвегии, а финская армия, измотав Советы на неприступной линии Маннергейма ударит прямо по их проклятому Ленинграду! Всё! Советы рухнут, словно карточный домик… Британец слегка переложил штурвал и тяжёлый «Б-17» послушно лёг на боевой курс. Распахнулись бомбовые люки. Рука штурмана уже лежала на рычаге бомбосбрасывателя. Томительно потекли секунды, и вот…
— Пошли! Бомбы пошли на цель, сэр!
Спохватился штурман. Бомбардировщик озарился огнями бортовых ламп, уже ни к чему было соблюдать маскировку. По их сигналу и остальные самолёты принялись освобождаться от своего груза, высыпая десятки тонн бомб прямо на ярко освещённые прожекторами вышки, нефтепроводы, резервуары, заводы…
…Внезапно то в одном районе города, то в другом внезапно смолкала музыка, а затем вдруг пронзительный женский многоголосый крик прорезал тишину. Жуткий, отчаянный… Погасли многочисленные городские огни, но вдалеке разгоралось зарево, небо светилось… Все жители Баку хорошо знали, ЧТО значит этот внеочередной восход: там, на промыслах в жутком жаре пылающей в этот момент нефти плавились стальные конструкции вышек и трубопроводов. Корчились в огне стальные листы нефтяных резервуаров и катализационные башни заводов. Мгновенно испепелялись люди… Гибли мужья, братья, сыновья…
— Пост номер четыре докладывает — неизвестная эскадра на входе в залив, товарищ начальник заставы!
— Как неизвестная?
— Очень далеко, флагов не разобрать. Только многочисленные дымы из труб.
— Понятно. Продолжайте наблюдение. Обо всех изменениях докладывать немедля…
Начальник Северного погранотряда положил трубку аппарата на рогульки и дал отбой. Затем вновь крутанул ручку индуктора:
— Соедините меня с Командующим Флотом.
Секунды ожидания.
— Товарищ Командующий? Это Петров. Мои посты докладывают, что на входе в Мурманский Залив отмечена неизвестная эскадра.
— Твои ребята не ошиблись, пограничник?
— Никак нет, товарищ Командующий. Я им верю.
— Хорошо…
Головко помедлил, услышав щелчок отбоя переключил телефон на лётчиков.
— Николаев? У тебя кто в воздухе есть? Нелётная погода? Срочно нужно послать самолёт ко входу в залив. У нас — ГОСТИ… Похоже, что ТЕ САМЫЕ, о ком предупреждала Москва. Понял. Доклад немедленно по возвращении…
Глава 13
Москва. Карелия. Севастополь. Берлин
— Внимание, внимание! Работают все радиостанции Советского Союза! Передаём Правительственное Сообщение. Сегодня, первого февраля одна тысяча девятьсот сорокового года англо-французские войска без объявления войны напали на нашу Родину. Массированным бомбардировкам подверглись города Баку, Грозный, Мурманск. Высажены десанты интервентов в Мурманске, Североморске, Севастополе Наши воины храбро отражают атаки зарвавшихся империалистов, неся им огромные потери…
Сталин выключил радио и повернулся к Политбюро, собравшемуся в расширенном составе из-за начала войны.
— Товарищ Шапошников, доложите обстановку.
— Слушаюсь, товарищ Сталин!
Тот по военному чётко поднялся и, подойдя к висящей на стене карте, взял указку и начал:
— Сегодня, примерно в ноль часов тридцать две минуты англо-французская авиация в составе примерно трёхсот самолётов разных марок подвергла массированным бомбардировкам нефтепромыслы Баку и Грозного. Практически в это же время объединённая морская эскадра агрессоров начала обстрел Севастополя, а палубная авиация атаковала Черноморский флот, находящийся на рейде. Через четыре часа, около пяти часов утра группировка англичан в составе трёх дредноутов и множества вспомогательных судов атаковала Мурманск при поддержке двух авианосцев, одновременно высадив десант из числа польской карпатской дивизии и прочих…
— Польской?
Перебил Начальника Генерального штаба РККА Калинин.
— Так точно. Польской. Формально эта часть — единственное боеспособное подразделение, оставшееся в распоряжении Польского Правительства в изгнании. Далее, простите. Одновременно наши части на Карельском перешейке подверглись массированному артобстрелу и атакам финских, норвежских, французских частей. Везде идут ожесточённые бои. Наши потери, не буду скрывать — огромны… Самое страшное — нам нечего противопоставить их авиации. Конкретно — бомбардировочной авиации. Если против истребителей и тактических самолётов наши «И-16» и «И-153» ещё могут драться, пусть с трудом, то против американских и британских тяжёлых бомбардировщиков это невозможно. Они летают и выше, и быстрее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
