работа меня не беспокоит: всё согласовано и распоряжение уже отдано... И тут, уж простите, я должен сделать отступление, без которого понимание логики последовавших затем событий невозможно…
Если честно, прочитав статью «Барды», я вначале просто улыбнулся, решив, что сие — знакомый, правда, неуклюжий трюк «ушей партии» — пригрозить и отчитаться! Увы, на этот раз я жестоко ошибся! Здесь мела, как оказалось, совершенно новая метла, — пресловутый г-н Голушко (как его там по имени-матушке?). Именно он теперь «бдил в корень» на Украине вместо речистого Федорчука, посаженного, очевидно, «за заслуги по-понятиям», в кресло Министра внутренних дел СССР! Хватка у несвежего бдителя была бультерьерская. Он вгрызался в свою жертву и намертво дожимал её…
В следующем номере той же газеты, как бы продолжая пасквильон «Барды», появились, как водится, гневные отклики трудящихся и трудовых коллективов. Писали студенты и инженеры, рабочие пищеблоков и «калинарных техникумов», спортсмены и домохозяйки, медсёстры и педбратья. Их требования были «суровыми, но справедливыми», — «цэрэушных сионистов» надо судить, посадить, изолировать, обрезать (нет, — кажется, «обрезать» не было, но «позор!» — был). Запахло жаренным. Мы стали выяснять, «откуда дровишки»? Сэм Рубчинский, упоминавшийся в статье, как мой подельник, с присущей ему бескомплексной деловой настырностью, обзвонил всех газетных «откликантов» и выяснил, что письма — фальшивка, сработанная чекистами, теми, с «чистыми руками и горячим сердцем». Ну, что ж, ясно, это только прелюдия — жди беды. Необходим серьёзный отпор, иначе неизвестно, сколько ещё может пострадать безвинных людей только за причастность к нашему движению — движению зрячих.
Все костюмы наши праздничные —
смех и суета,
Все улыбки наши пряничные
не стоят ни черта.
Перед красными султанами
на конских головах,
Перед лицами, таящими
надежду, а не страх.
Булат Окуджава
18 июля 1979 г. Слёт КСП «Костёр», 136 кв. леса близ ст. Снетынка.
В первых рядах: Дмитрий Тупчий, Александр и Виктор Цекало и др.
***
Я поехал в Москву, где на квартире у опытного и решительного Олега Чумаченко, возглавлявшего андеграундный «Союз КСП СССР», мы решились на встречный бой с «затемнёнными силами», введя на «прорыв блокады», так сказать, главные резервы. Координационный совет «Союза» состоял из семи авторитетов-неформалов, руководителей крупнейших регионов «нашей необъятной». Я там был «избранным координатором» Юго-Западного региона, охватывающего Украину и Молдавию, за что и получил «парткличку» — Гетьман.
Сентябрь 1978 г., 1-й «подпольный» Всесоюзный съезд клубов СП, Тверская обл.
С гитарой — Владимир Ланцберг, рядом Александра Кужель, а я — возле автобуса.
В Совет входил и маститый литературный критик, доктор филологческих наук, сотрудник питерского Пушкинского Дома, «наш человек» — Юрий Андреевич Андреев. Мне думалось, что лучше всего обратиться к нему, но Олег, как-то настороженно-негативно относился к Юре и отсоветовал. На том и расстались до завтра. Занятые своими служебными делами (да, я исхитрился получить в Москву командировку) мы созвонились вечером, а встретились только следующим днём у него дома. Олег почему-то попросил принести кассету с записью моих песен. Я принёс и ещё захватил цветы для его милой жены Любочки. (Жили они небогато, в однокомнатной квартире одного из новых микрорайонов.) Вот только Люба отсутствовала.
Олег сразу повёл меня на кухню, излюбленную кают-компанию москвичей тех лет. Там уже сидел наш защитник, человек мудрый, недюжинной интеллектуальной силы. Это был влиятельный критик, член редколлегии центрального и потому грозного издания «Журналист» — Никита Васильевич Вайнонен. Он как-то сказал: «...А наше время выбрало для себя вот это движение СП. Это просто художественное осмысление эпохи. Именно поэтому его нельзя путать ни с художественной самодеятельностью, ни с комсомольской песней, ни с...». Я много слышал о нём, читал его конструктивные и благожелательные рецензии, особенно, если речь в них шла о движении бардов. Его отношение к представителям оного было всегда серьезным и уважительным, в отличие от многих советских критиков такого масштаба. Это ему же, Вайнонену принадлежит безусловно точное, как по мне, определение барда, как «маленького оратора маленького митинга» (У Б. Окуджавы: «Надежды маленький оркестрик под управлением любви...»)...
Мы пили чай с вкуснейшим Любочкиным вареньем, закусывали московскими баранками, вели светскую беседу ни о чём. Но, когда Олег вытянул телефонный шнур из розетки (его разговоры, как и мои, прослушивались даже, когда трубка лежала на рычаге), Вайнонен попросил меня подробно рассказать о киевском КСП, об известных мне актах преследования бардов, агентурной и другой работе по дискриминации и уничтожению движения. Это, кажется, я от него узнал, что, по данным КГБ, в сферу деятельности клубов песни в то время было втянуто порядка 15 миллионов человек, где подавляющее большинство — думающая молодёжь!!! Кстати, Владимир Высоцкий определял для себя песню «как место работы души»!..
Затем Никита Васильевич поинтересовался моими сочинениями и я, догадавшись (ну и Олег), подарил ему свою кассету. Он пожелал мне набраться терпения и сил, почаще ловить музу и подольше удерживать её, затем откланялся. Олег снова включил телефон и мы продолжили гонять чаи...
Через неделю в редакционной колонке журнала ЦК КПСС «Журналист» появилась небольшая заметка, что вот, мол, партия и правительство страшно обеспокоены ужасной проблемой свободного времени молодёжи, всё время смотрящей не «в тую» сторону, не читающей, а повсеместно спивающейся. Что у них, у этих «партия и правительство», болит голова «об разных завлекательных актах для поросли», а тут, как раз — нате вам — стихийное движение бардов. Конечно же, мы знаем, что там не всё идеологически выдержанно, но партия подходит к этому очень выверено и аккуратно. А вот редакция украинской молодёжной газеты, не разобравшись, врезала бардам по самые я… я извиняюсь. Безусловно, у этих, так сказать, менестрелей, есть отклонения и газета верно сие подметила, но, нельзя же так сразу — ногой в кучу! Среди них же — крупные спецы, даже Ударники коммунистического труда и... подумать только, старый Член нашей Партии!!!.. «С людями надо помягше, товарищи». А вы?! Нет, всё хорошо, но «помягше»...
И вот от такой «деликатесной пилюли», поглаживающей критики у славных киевских «смотрящих» случился острый приступ «медвежьей болезни»! Гласная и негласная надзорность надо мной куда-то испарились. Бурный поток писем «разгневанных мужчин-энтузиазистов» в достославную газету сам по себе иссяк. И… тишина... Оправившись опосля, одев штаны и застегнув ремни, ГБисты дали волю своей мстительной натуре и «секретно», но угрожающе зарычали: «Ну, Духовный!
