Читаем без скачивания Дневник черной смерти - Энн Бенсон

Остальные начали вновь садиться на коней. Алехандро подозвал Гильома. Отходя от Филомены и ведя коня в поводу, он обернулся:

— Итак, до вечера.

Капитан английских стражников сунул кошелек в руку вдовы. Она не стала рассыпаться в благодарностях, просто взвесила в руке полотняный мешочек, пытаясь оценить, сколько там денег. Явно гораздо больше тридцати сребреников, когда-то давно полученных за другое предательство. Теперь она определенно сможет перебраться в Англию и с удобствами устроиться там.

«Он в спешке покинул Авиньон и взял с собой мальчика. Да, мальчик золотоволосый, с голубыми глазами. Не знаю, куда они поехали, но это произошло всего несколько дней назад».

Она сунула кошелек в карман фартука и направилась в общественные конюшни.

— Я хочу выехать со следующей группой, которая отплывает в Кале, — сказала она конюху, сунула ему монету и объяснила, как ее найти, когда придет время.

Большая часть дня ушла на трудный спуск от Клюни к равнине. До Дижона, если повезет, они должны были добраться до заката. Выехав на равнину, отряд снова поскакал тесной группой, а не друг за другом, как среди скал, где дорога была чуть шире тропы. Разговаривая, снова можно было не кричать. День стоял чудесный, солнечный, со свежим ветром, насыщенным ароматом цветов.

Алехандро почувствовал, что напряжение наконец оставляет его, поскольку теперь не требовалось постоянно следить, куда ступает конь. Бремя того, что стояло за этим путешествием, по-прежнему давило на него, но сейчас оно казалось легче, чем в другие моменты. Убаюканный спокойным шагом коня, Гильом привалился к спине Алехандро и задремал. Руки мальчика были такие теплые, их прикосновение такое приятное — как у Кэт, когда она была в возрасте своего сына. Впереди Алехандро видел Филомену; она не отставала от своих товарищей, хотя, похоже, ни с кем не разговаривала.

Он позволил себе подумать о ней, о возможном развитии этой интриги. Мысли о вечерней встрече приятно разнообразили монотонную скачку. Как она будет одета, когда они встретятся? Как женщина? Вряд ли. Филомена ведь здесь в роли солдата и, возникни критическая ситуация, должна будет вести себя как солдат; тут-то она и может попасться, поскольку громоздкие женские юбки быстро снять нелегко. Он попытался вспомнить, сколько лет было Кэт, когда она начала жаловаться на то, как неудобно скакать на коне в женской одежде. В какой-то момент она перекроила юбку на брюки и после этого, нимало не стесняясь, путешествовала в них.

Эти воспоминания в какой-то степени помогли ему понять естественность, с которой Филомена носила солдатский плащ и брюки. Короткий меч у пояса, стрелы в колчане — он видел, с каким энтузиазмом его дочь таскала все это на себе. Добывая для них еду, она часто охотилась в лесу в окрестностях маленького дома, где они жили, пока на его пороге не объявился Гильом Каль, таща двоих раненых товарищей. Алехандро тогда затаился в тени с кинжалом в руке, готовый нанести удар, а шестнадцатилетняя Кэт открыла дверь. Гильом Каль показался им великаном. Один его товарищ скончался, а второму пришлось отнять руку, чтобы сохранить жизнь, но это не спасло его. Раненого пришлось оставить одного в доме, поскольку те, кто пытался помочь ему, вынуждены были бежать. Тогда-то его и нашел Карл Наваррский, со своими людьми рыскавший по всей округе. Издеваясь над беспомощным человеком, Наварра отрубил ему вторую руку, и когда Алехандро удалось вернуться, из милосердия он прекратил страдания несчастного своим мечом.

За что, спрашивается, пострадали эти люди? Только за то, что хотели иметь собственный клочок французской земли! Почему же Наварра и де Куси, имея обширные владения, отказывали им в этом? Ответ прост: над душой французского короля стояли англичане, и Карл Наваррский хотел воспользоваться этим преимуществом и захватить трон, для этого ему требовались все его земли, чтобы собрать как можно больше сил. Однако его старания — несмотря на учиненную им кровавую бойню и победу над Жакерией — пошли прахом.

Легонько похлопывая Гильома по руке, Алехандро вспоминал тот день, когда весь их мир в одночасье перевернулся вверх ногами. Мальчик не реагировал, дышал глубоко и спокойно. Внимание Алехандро привлекла стрекоза, возникшая не дальше расстояния вытянутой руки от его лица. Трепеща крыльями, прекрасное создание порхало то выше, то ниже, то правее, то левее, пока…

…пролетевшая мимо стрела не сдула ее прочь.

Стрела вонзилась в шею одного из солдат, который скакал в нескольких шагах впереди и слева. Алехандро развернулся в ту сторону, откуда прилетела стрела, и увидел вторую, тоже пронесшуюся мимо. Он закричал, предостерегая остальных; Гильом мгновенно проснулся и вцепился ему в спину. Впереди и чуть в стороне Алехандро заметил высокие скалы.

— Держись крепче! — крикнул он мальчику, и тот изо всех сил обхватил его.

Остальные уже мчались в сторону скал, за которыми можно было укрыться. Алехандро пришпорил коня, догнал того, на котором, обмякнув, скакал раненый солдат, схватил поводья и потянул за собой.

Пролетела еще одна стрела, совсем рядом, и вонзилась в круп коня с раненым солдатом. Тот встал на дыбы, конь Алехандро тоже. Алехандро почувствовал, что Гильом начинает соскальзывать. Схватив мальчика за руку, он припал к шее коня и заставил его опуститься под воздействием своего веса. Когда через несколько мгновений они доскакали до скал, со всех сторон протянулись руки, чтобы помочь снять на землю ребенка и раненого солдата.

Алехандро быстро спешился и несколько мгновений стоял, согнувшись и восстанавливая дыхание. Гильом прошмыгнул мимо него к подножию скалы и съежился там, от страха закрыв руками лицо.

— Свободные отряды, — произнес кто-то.

Сердце Алехандро упало. Он-то надеялся, что время наводимого ими ужаса прошло; выходит, нет. Просто, сидя в гетто, он ничего не слышал об этих мерзавцах, рыщущих по дорогам в поисках легких жертв. В сражении под Пуатье и в последовавших за ним стычках погибли множество французских сюзеренов, в результате чего сотням рыцарей стало некого грабить, а именно таким образом они добывали себе средства к существованию. Они стали сбиваться в шайки — так называемые «свободные отряды», никому не присягавшие на верность, — и превратились в настоящее бедствие для честных путешественников. Тех, кто напал на них сейчас, не остановило даже то, что они путешествовали под защитой Папы.

Четыре охранника осыпали мародеров стрелами, двое закрыли собой де Шальяка. Еще двое занимались лежащим на земле раненым товарищем. Одним из этих двоих оказалась Филомена.

Единым взглядом охватив всю картину, Алехандро наклонился к Гильому.

— Тебя не задели?

— Нет, дедушка…

Чувствовалось, что мальчик очень испуган.

— Я осмотрю того человека, который лежит на земле, а ты держись возле скал. Не отходи от них, иначе окажешься беззащитен. Понял?

Гильом кивнул. Алехандро, подбадривая, быстро обнял его. И склонился над солдатом, руки и ноги которого непроизвольно подергивались. С одной стороны шеи торчало древко стрелы, но острие с другой стороны не выступало.

— Стрела вошла глубоко. Я уже видел такие раны, — сказал Алехандро. — Нужно медленно вытащить стрелу и плотно прижать к шее ткань, чтобы остановить кровотечение.

— Нет, — к его огромному удивлению, ответила Филомена, понизив голос. — Сначала необходимо сместить ее таким образом, чтобы подергивания прекратились. Если этого не сделать, то может оказаться перерезана жила, которая связывает шею с остальным телом. Стараясь помочь, нужно не навредить.

«Прежде всего не навреди».

Эти слова входили в клятву, которую Алехандро давал, закончив обучение в Монпелье.

Он отодвинулся, предоставив Филомене делать свое дело, и оглянулся на де Шальяка, поверх плеча охранника напряженно наблюдающего за действиями так называемого «солдата». Алехандро не раз видел такое выражение на лице своего французского наставника, когда тот смотрел на него самого: требовательное, оценивающее, придирчивое, но одновременно и горделивое. Выходит, Алехандро тут не единственный его ученик.

Глава 8

— Что у вас под костюмом? — спросила женщина.

— Нижнее белье, — ответил Майкл.

— Тогда пока не снимайте костюм.

Она подошла к коню; Гален стоял спокойно, пока она осматривала седло и рылась в седельных сумах. Бросив взгляд на футляры для зубных щеток с их ватными помазками, положила их обратно. Дополнительную обойму с патронами сунула себе в карман. Убедившись, что другого оружия нет, и по-прежнему не спуская взгляда с Майкла, присела, подобрала упавший пистолет, молниеносно проверила его и положила в другой карман.

Заметив смятение на лице Майкла, она сказала: