Читаем без скачивания Миры Роджера Желязны.Том 18 - Роджер Желязны

— Как… — начала она.

— Факирский трюк, я научился ему на восточном базаре, — сказал Аззи с улыбкой.

Игуменья вытаращила глаза: в зрачках его плясали красные огоньки. Монахине заметно полегчало, когда Аззи, насвистывая, пошел прочь.

Ближе к ночи паломники собрались вкруг костра — все, кроме Аззи, который объявил, что прогуляется по лесу. Оливер и мать Иоанна сели особняком от других — не приходилось сомневаться, что они намереваются обсудить.

— Наш новый попутчик, — сказал сэр Оливер, — какого вы о нем мнения?

— Он сильно меня напужал, — сказала аббатиса, прибегнув к словцу своей нянюшки.

— Да, — согласился Оливер. — Что-то с ним нечисто, ведь согласитесь?

— Всецело. Меньше часу назад случилось происшествие, которое заставило меня призадуматься.

— То же и со мной! — вскричал Оливер. — Когда я не смог развести костер, сэр Антонио поджег дрова — указательным пальцем.

— Указательным пальцем и чем еще?

— Ничем. Ткнул им, и вспыхнуло пламя. По его словам, это старый факирский трюк; на Востоке, мол, выучился. Но, по-моему, это больше смахивает на колдовство.

Мать Иоанна секунду смотрела на рыцаря, потом рассказала про Аззи и веревки.

— Это ненормально, — покачал головой сэр Оливер.

— Да уж.

— И это не факирский трюк.

— Да, — согласилась мать Иоанна. — Мало того, у него в глазах пляшут красные огоньки. Заметили?

— Как не заметить? — сказал Оливер. — По ним узнают дьявола, не так ли?

— Так, — кивнула мать Иоанна. — Я читала об этом в «Справочнике по изгнанию бесов».

Как раз в ту минуту из леса, весело насвистывая, вышел Аззи. На плечах он нес молодого оленя.

— Я был бы рад угостить вас сегодня ужином, — сказал Аззи. — Может, кто-нибудь из ваших слуг разделает это благородное животное и зажарит? Я пойду искупаюсь в ручье, а то пока догонишь оленя, запаришься. — И он пошел прочь, посвистывая на ходу.

Глава 4

Паломники проснулись засветло. Как только первые лучи солнца пробились сквозь лиственные кроны, путники сложили вещи, быстро позавтракали и вышли в дорогу. Весь день они ехали по лесу, вглядываясь в дорогу и вслушиваясь во всякий шум, однако никого опаснее комаров не встретили.

Едва свечерело, сэр Оливер и мать Иоанна принялись высматривать обещанную корчму. Они боялись подвоха, но Аззи не обманул: внезапно взглядам предстала корчма, добротное двухэтажное каменное строение с высокой поленницей дров, скотным двором и навесом для прислуги.

В дверях путников приветствовал брат Франсуа, плечистый бородатый здоровяк. Он поочередно пожимал руки входящим.

Аззи вошел последним и вручил брату Франсуа мешочек с серебряными монетами.

— Это за наш ночлег. — Он рассмеялся и как-то странно взглянул на брата Франсуа — тот отшатнулся, будто заподозрил недоброе.

— Сударь, — спросил доминиканец, — не встречались ли мы прежде?

— Могли видеться в Венеции, — сказал Аззи.

— Нет, в Венеции я не бывал. Это было во Франции, и вроде кого-то оживляли.

Аззи помнил тот случай, но не стал просвещать монаха, а только вежливо покачал головой.

После этого брат Франсуа казался подавленным и рассеянным. Он объяснил постояльцам про комнаты и ужин, однако, похоже, сам не слышал своих слов. Монах постоянно косился на Аззи, что-то вполголоса бормотал и украдкой осенял себя крестным знамением.

Когда Аззи попросил спаленку наверху, брат Франсуа сразу согласился, потом еще больше опешил. Он все поглядывал на монеты в своей горсти и качал головой. Наконец подошел к Оливеру и матери Иоанне.

— Ваш попутчик, Антонио… Вы давно его знаете?

— Совсем не знаем, — сказал Оливер. — Он вас обсчитал?

— Нет, нет, напротив.

— Как это?

— Он согласился заплатить за комнату шесть сантимов и вложил медяки мне в руку. Потом сказал: «Что за черт, можно и расщедриться» — и указал пальцем на монеты. И они тут же стали серебряными.

— Серебряными! — вскричала мать Иоанна. — Вы не ошиблись?

— Какое там! Вот, взгляните сами. — Корчмарь показал серебряный сантим. Все трое уставились на монетку, будто это сам дьявол.

Позже Оливер и мать Иоанна пошли искать брата Франсуа, чтобы договориться насчет завтрака, но тот как сквозь землю провалился. Наконец на двери кладовой обнаружилась записка. «Простите меня, уважаемые, — гласила она, — я вспомнил, что должен немедленно встретиться с настоятелем монастыря святого Бернарда. Молю Бога не покинуть ваши души в опасности».

— Странно! — удивился сэр Оливер. — И что вы на это скажете?

Мать Иоанна поджала губы.

— Он перепугался до полусмерти и сбежал.

— Но если он считает Антонио демоном, почему не сказать нам?

— Он боялся открыть рот, — предположила мать Иоанна, — раз этот демон выбрал наше общество. — Она на секунду задумалась. — Нам тоже стоит поостеречься.

Рыцарь и монахиня долго сидели молча и смотрели в огонь. Сэр Оливер поворошил угли, но ему не нравились рожицы, которые возникали в пламени. Мать Иоанна дрожала без всякой причины, хотя в комнате не было ни ветерка.

Через какое-то время она промолвила:

— Так продолжаться не может.

— Да, конечно, — согласился сэр Оливер.

— Если он демон, мы должны принять меры к своей защите.

— Да, но как узнать?

— Мы пойдем к нему и спросим без обиняков, — заявила мать Иоанна.

— Спросите. Буду вам очень признателен, — сказал сэр Оливер.

— Вообще-то я думала, вы спросите. Кто из нас военный? Спросите его напрямик!

— Мне не хотелось бы его оскорбить, — произнес сэр Оливер по некотором размышлении.

— Этот Антонио — не человек.

— Кем бы он ни был, может, ему неприятно будет нам открыться, — сказал сэр Оливер.

— Кто-то должен с ним поговорить.

— Наверно.

— И если вы хоть чуточку мужчина…

— Да ладно, ладно, поговорю я.

— Определенно он демон, — твердо сказала мать Иоанна. — Эти пляшущие красные огоньки в глазах — самый верный знак. А с тыла вы его видели? Там явно припрятан хвост.

— Демон! Среди нас! — произнес сэр Оливер. — Если так, мы, наверно, должны его убить.

— Где уж нам убить демона! — протянула мать Иоанна. — Считается, что это очень трудно.

— Правда? Я в этом ничего не смыслю.

— Я немного смыслю, — сказала игуменья. — Мой орден не занимается изгнанием бесов, мы предоставляем это другим. Но кое-что я, конечно, слыхала…