для того, чтобы восстановить резерв полностью перед вхождением в силу, но лучше так.
Я ещё раз обследовал местность возле перехода и удостоверился в правильности своего решения.
Ева уже ждала меня на постоялом дворе, одетая, угрюмая и обиженная, но у меня в самом деле не было сил и времени на эти женские глупости.
— Когда-нибудь ты повзрослеешь и поймёшь, — только и заметил я, распахивая руки и давая своей драконьей крови забурлить в венах, вплетая в силу слова заклинания и укутывая нас в огромный магический кокон. Его нити переплетались совсем рядом со мной и с девушкой, делая наш переход тайным и незаметным.
— Пошли, нам стоит поторопиться! — сказал я и подхватил Еву под руку.
— Что это такое? Оно такое красивое, — нервно заметила она и потянула руку в сторону пузыря.
— Не стоит его трогать, эта драконья магия, с её помощью нас не увидят, однако она не избавит нас от тела, поэтому нам стоит совершить переход до того, как там образуется очередь, — сказал я в надежде на то, что Ева ускорит шаг. На мою удачу девушка хоть и была с характером, но всё же обладала зачатками инстинкта самосохранения, поэтому поспешила.
Мы успели пройти границу и оказаться в Бахрии вовремя, как раз до того, как на пограничный пункт начали прибывать купцы и повозки с товаром. Пройдя в коконе маленький городок, мы вышли из него, но я снял заклинание только в поле в отдалении от города, когда был уверен, что рядом нет ни души.
— Сейчас я открою портал, и мы окажемся на другом конце Бахрии, там спокойно перейдём границу, окажемся во Франии, и там сделаем ещё один портальный переход и уже через пару часов ты окажешься на своём новом месте жительства и сможешь начать обустраивать свою новую жизнь.
В глазах девушки отразился даже не страх, а ужас.
— Порталы, но мне после них так плохо, — прошептала она, побледнев.
— Послушай, тебе придётся быть сильной и потерпеть, у меня мало немного времени и я обязан быть сегодня в академии, если меня не будет, это вызовет много вопросов, — тут я, конечно, приукрасил, но объяснять всю ситуацию этой упрямой девчонке у меня не было ни сил, ни времени.
Я всё больше сомневался и корил себя за благородный порыв помочь Еве. Нет, я всё сделал правильно и по совести, вот только во что это выльется для меня лично?
Для того чтобы не портить своё и так пасмурное настроение этими мыслями, я просто вытащил один из амулетов и распахнул портал. Взял девушку за руку и вошёл в него.
Выходила из портала уже на другом конце Бахрии Ева совершенно зелёная. Тошнило ее долго и со вкусом, мне же не оставалось ничего другого, как держать её волосы и удивляться происходящему и возможностям её желудка. Мы ведь особо ничего не ели. Кроме того, было ясно, что есть и не стоит. Еве, по крайней мере, точно.
— Я не переживу ещё одного портала, — прохрипела она, после того как рвота, наконец, прекратилась, и я подал ей флягу с водой для того, чтобы она смогла прополоскать рот и попить.
Я хранил молчание.
Мне просто нечего было ей сказать, я не мог оставить её одну в Бахрии, когда в стране боевые действия, я не хотел жертвовать своей мечтой. Портал был единственным выходом.
Как и молчание. Я не хотел врать о том, что дальше мы отправимся на лошадях или в повозке, а для того, чтобы слушать женскую истерику и мольбы, у меня просто не было сил.
Наверное, впервые в жизни я был готов согласиться с тем, что проповедовал о женщинах отец. Они действительно были слабым полом, совершенно не приспособленным для трудностей и препятствий. Мягкие, безвольные, безынициативные, женщины нуждались в заботе и опеке, в мужской руке. Нет, мне не хотелось бы обобщать, но то, что я сейчас видел перед собой, не оставляло возможности для других мыслей. Как же хорошо, что у нас в академию не берут девушек. Страшно даже представить, чтобы там могла устроить такая девушка, как Ева!
Наконец, Ева, пошатываясь, поплелась рядом со мной в сторону приграничного городка, а я тоскливо смотрел на солнце, которое уже поднялось высоко. Это могло значить только одно: вступительные экзамены уже начались, а я всё ещё болтался неизвестно где. Очень хотелось сейчас просто развернуться и послать всё к чёрту, в конце концов, Ева хоть и женщина, но всё равно не маленький ребёнок, она должна справиться сама. Должна уметь сама о себе позаботиться.
Вот только я не мог этого сделать. Я человек слова. Человек чести, а честь потерять можно только однажды.
— Он у тебя не холерный, случаем? — с опаской поинтересовался у меня стражник на границе Франии, а я тихо порадовался, что с юношества уделял достаточное время языкам других государств.
— Да вчера просто съел какую-то гадость в таверне в Бахрии, вот и скрутило желудок, — заметил я, кивнув в сторону Евы.
— Это да, готовить бахрийцы совсем не умеют! Заскочите в таверну к тётушке Морене, она обязательно даст что-то от болей в желудке, — я только утвердительно кивнул в ответ. Следовать совету я совершенно не собирался, но привлекать ещё больше внимания стражника спором не стоило.
Ева посмотрела на меня жалостливо, молча прося о передышке.
— Может, оставишь меня тут? — в голосе девушки слышалась мольба, но я был неумолим.
— Ты не говоришь на местном языке и это слишком близко к границе, в таком маленьком городишке у тебя не получится затеряться и уж тем более можно будет забыть о своей мечте о лавке с одеждой, — отрезал я. Если бы взглядом можно было убивать, то я был бы уже мертвецом, настолько злобный взгляд бросила на меня девушка.
Злость, однако, придала ей сил, поэтому городишко мы покидали достаточно резво, а не еле шевеля ногами. Хоть в чём-то были свои плюсы.
Солнце неумолимо ползло к зениту, и я решил, что мы достаточно далеко отошли, чтобы сделать переход незаметным.
Ева, заметив мои движения, попятилась.
— Нет, только не портал! Я буду кричать и звать на помощь!
Она просто не оставила мне выхода. Пришлось скрутить её и в буквальном смысле втащить в портал, Ева упиралась и кусалась, словно бешеная.
Я снова подумал о том, что не стоит делать добрых дел людям, они этого совершенно не ценят.
Выходили мы уже в предместье южной Франии, Ева потеряла сознание при переходе, что, очевидно, спасло её от
