Совета и пялясь на выключенный экран, висящий на стене, продолжал обдумывать ситуацию с Тайра и Нагасунэхико. Ну и Тоётоми. Когда своё место занял старик Кагуцутивару, пришедший последним, я, после небольшой паузы, выдал Совету весь расклад.
— Насколько… — начал было Мацумаэ, но запнулся на пару секунд. — Это ведь не достоверная информация. Я имею ввиду, что Тайра могут и не приплыть сюда. Их целью может быть другое место.
— А может, это и вовсе ошибка, — заметил Гонт.
— Такое возможно, — кивнул я. — И что, нам стоит игнорировать предполагаемый ход Тайра и Нагасунэхико?
— Нет, нельзя, — произнёс Акено хмуро. — Но и суетиться сейчас тоже не стоит.
— Если предположить, что Тайра и… — поморщился Фудзивара. — Давайте назовём их союзом Тайра. Так вот, если предположить, что Тайра приплывут именно сюда, то нам нужно вычислить какое именно место они хотят захватить. Тогда будет проще им противодействовать.
— Фудзивара-сан, — вздохнул Мацумаэ. — Ну вот как подобное вычислить? Я уж не говорю о том, что противостоять им мы не сможем. Мы — это кланы Хоккайдо. У нас сейчас банально не то положение для подобного конфликта. Сами понимаете — стоит нам только рыпнуться, и против нас всю страну поднимут. Отличный повод для Императора разделаться с нами.
— Наши кланы тоже не смогут вам помочь, — заявил Гонт. — Я не говорю про Филиппины, здесь мы верны своим обязательствам и договорённостям, но воевать-то вам придётся на территории своей страны. И кстати, как мы в этом случае продолжим захват Филиппин?
В общем, как я и думал, англичане с Хоккайдо отвалились сразу. По факту, за час разговоров, мы пришли лишь к тому, что Тайра надо дать по жопе. Так или иначе. В идеале сделать что-нибудь, чтобы они сами ушли, ну или решили не вторгаться на Филиппины. Вопрос о том, куда они вообще могут помимо Филиппин отправиться, практически не упоминался. Собравшимся здесь, по сути, на это было плевать. Я и сам сомневаюсь, что Тайра решат напасть на кого-нибудь из них. А вот с Аматэру всё не так просто. В составе союза Тайра… чьё участие, вообще-то, ещё не подтверждено, есть Тоётоми, которые очень не любят мой Род, и Нагасунэхико, которым мы, в своё время, дали по носу. Так что, нападение на Аматэру — это далеко не невозможный вариант. Однако сейчас я эту тему поднимать не стал. Всему своё время.
В итоге, мы так ни до чего и не договорились. Что нормально, так как информации по теме у нас практически нет.
Вернувшись к себе, сразу направился в кабинет. Так уж получилось, что, несмотря на частое общение с ёкаями, я ещё не привык к ним, не воспринимаю их как часть своей жизни. Вот и умная мысль, связанная с добычей информации пришла мне в голову только когда я вернулся домой.
— Сорей, — позвал я.
Несколько секунд тишины и передо мной из воздуха появляется шиноби, тут же падая на одно колено.
— Слушаю вас, господин, — произнёс он, не поднимая головы.
Призвал я его аж из Токусимы, куда он доставил тюремный камень с лисом внутри.
— Раз уж ты здесь, расскажи, что там с кицунэ? — спросил я. — Понимаю, что времени прошло мало, но хоть что-нибудь узнать получилось?
— Прошу простить, господин, — произнёс он. — Но я не могу ничего сказать по данной теме. Когда вы призвали меня, лисица только начинала допрос.
— Ясно… — вздохнул я. — Ну да не важно, я тебя вернул по другой причине. Мне нужно, чтобы ты пробрался в поместье Тайра и выяснил… Знать бы ещё что, — пробормотал я. — Есть предположение, что Тайра, Нагасунэхико и Тоётоми, собираются вторгнуться на Филиппины. Или напасть на кого-то. Они собирают войска и предположительно готовят их к переброске. Мне надо выяснить куда и когда. Не найдёшь информацию у Тайра, что возможно, загляни сначала к Тоётоми, а потом к Нагасунэхико. Хотя… В любом случае загляни ко всем троим. Выясни всё что возможно по этой теме. И быстрее. Времени у нас, скорее всего, немного. Справишься?
— Несомненно, господин, — ответил он чётко. — Даже если это невозможно.
— Тогда иди, — махнул я рукой.
Глянув на пустое место, где только что был шиноби, прикрыл глаза. Повезло мне с ним. Вот бы ещё отделу разведки и контрразведки таких ребят, но чего нет, того нет. А Сорея я не отдам. Надо бы, помимо помощника-ёкая, ещё и шпионов для Змея и Накамуры поискать. Где б только время на это взять?
***
— Милорд, — поприветствовал меня Денис Шорт, когда я вошёл в гостиную.
— Лорд Шорт, — произнёс я по пути к креслу. Ну и уже усевшись, добавил: — Приветствую. Прошу прощение за задержку, дел сегодня навалилось как-то слишком много.
— Ничего страшного, милорд, я понимаю, — кивнул он.
— Благодарю, — произнёс я. — Смотрю, чай у вас есть, но может вам хочется чего-то другого? Кофе, простая вода, спиртное?
— Нет-нет, милорд, всё в порядке, чай меня полностью устраивает, — ответил он.
— Хорошо, — откинулся я на спинку кресла. — Что скажете по поводу наших предложений?
Это уже был четвёртый раунд переговоров и к этому моменту я не только получил от них бумаги с предварительным договором, но и отправил им свои условия. Теперь вот нам предстоит прийти к выгодному для обеих сторон результату. Короче — торговля.
— Неприемлемо, — ответил он коротко. — Один год боевых действий — это слишком долго. Свои подразделения из Давао мы тоже не можем вывести — у нас договор с Филиппинами. Безопасность для трёх из восемнадцати провинций — это слишком мало. Полный отказ от неприкосновенности некоторых лиц и вовсе недопустимо. Да и в целом, у вас слишком категоричные предложения.
— Ваши предложения, милорд, для нас тоже неприемлемы, — покачал я головой. — Ладно, я готов пойти на уступки. Пусть будет не год боевых действий, а десять месяцев. Провинции… Ваше предложение полностью блокирует для нас остров Лусон, на это мы пойти не можем, но готовы не трогать четыре, на ваш выбор, провинции. Люди… Хорошо, Род Лоуц де Рани мы трогать не будем — они в наименьшей степени связаны с королевским Родом. Давао и вовсе ерунда, просто не лезьте к нам, когда мы будем захватывать город.
Ну и понеслась. Торговались мы аж четыре часа. Причём эта торговля была на удивление интересной, во всяком случае я не испытывал скуку или раздражение. Шорт, вообще, довольно забавный переговорщик, вроде податливый, но прогнуть его оказалось крайне сложно. Я нутром чуял, что у него есть определённые указания, черта, которую я не смогу пересечь, но которая была для меня
