На дворе ожидала его лошадь, которую держал Лакур.
— Итак, до завтра! — сказал капитан своему другу, вскочив в седло.
— До завтра! — отвечал Форстер.
Валентин Гиллуа подошел к донне Розарио; молодую девушку начинало уже беспокоить такое долгое отсутствие ее названого отца, но при виде охотника она снова успокоилась.
Валентин объяснил ей в нескольких словах обо всем происшедшем и помог обеим девушкам сесть на лошадей.
Минут десять спустя они съехались у ворот лагеря с капитаном Грифитсом.
К семи часам вечера они прибыли в Воладеро; в дороге с ними ничего особенного не случилось.
Валентин Гиллуа был и удивлен, и обрадован, когда при входе в пещеру он был встречен старым другом своим, доном Грегорио Перальта.
Глава VI. Отряд под именем Сожженных лесов
Курумилла, как мы уже говорили, оставил пещеру с целью проследить неизвестных всадников, о которых говорил Кастор и которые, судя по взятому ими направлению, должны были проехать в ста шагах от Воладеро.
Вождь был человек очень осторожный; он никогда не выходил из пещеры и не входил в нее без того, чтобы не осмотреть предварительно окрестности; поступая таким образом, он имел в виду то, что какой-нибудь шпион очень легко мог скрыться вблизи с целью открыть вход в пещеру, служащую местопребыванием охотникам.
На этот раз, как и всегда, индеец, прежде чем удалиться, начал свои исследования.
Едва только он успел пройти несколько шагов, как вдруг его брови наморщились, и он припал к земле.
Курумилла увидел на земле едва заметные человеческие следы, невидимые для других, менее его проницательных людей.
В продолжение нескольких секунд вождь рассматривал эти следы с сосредоточенным вниманием и нашел, что они не принадлежали ни индейцам, ни охотникам, потому что в них ясно отпечатались подошвы башмаков с гвоздями, между тем как ни те, ни другие не носили такой тяжелой и утомительной обуви, предпочитая более легкую и удобную, как вообще у краснокожих.
Сожженные леса тоже не носили башмаков.
Итак, не оставалось никакого сомнения, что это был след бродяги, одного из бандитов капитана Кильда, и что он проходил здесь недавно, так как след был совсем еще свежий.
Откуда пришел этот человек и куда он направился?
Вот что нужно было знать Курумилле.
Но для хитрого и такого опытного индейца это было нетрудно.
Не сомневаясь более ни на минуту, что это был шпион торговца невольниками, Курумилла усердно принялся за свои исследования.
След продолжался еще пять или десять футов, на протяжении которых трещина утеса была завалена навозом; но затем на очень большом пространстве не было видно ничего, кроме мелких камней.
Но вождь не унывал.
Он слишком надеялся на свое искусство слежения и знание местности.
Скоро он снова напал на след, который шел прямо к лесу.
Заметив это направление, Курумилла самодовольно улыбнулся.
— Это очень тонкий мошенник, — прошептал он, — но бледнолицые не настолько хитры, чтобы обмануть индейца!
Он пополз далее тихо, как змея, тщательно осматривая каждый дюйм.
Несколько в стороне от следа, по которому пола Курумилла, последний заметил чрезвычайно тонкую линию, которая, по-видимому, была проведена каким-то железным орудием, слегка скользнувшим по земле.
Вождь улыбнулся и встал на ноги.
Он был под деревом, длинные и густые ветви которого совершенно скрывали его.
Одна из ветвей приходилась как раз над линией, проведенной по земле.
Курумилла поднял глаза кверху и тщательно осмотрел эту ветку, но на ней он не заметил ничего особенного.
Охотник индеец, казалось, на минуту задумался.
Вдруг он поднял голову и, обойдя вокруг дерева, влез на него.
В две-три минуты он достиг ветвей и, остановившись там, внимательно осмотрелся вокруг.
Довольная и гордая улыбка показалась на его губах; он пополз по ветке, находящейся над следом, там он заметил место, в котором кора была содрана, как будто бы от трения какого-нибудь предмета.
Курумилла тотчас же спустился с дерева, этим последним обстоятельством ему объяснялось все, что он хотел знать.
Один или несколько человек, пробираясь по лесу и желая скрыть свои следы, прыгали с одного дерева на другое, и потому в некоторых местах была содрана кора и ветки поломаны.
Когда эти люди видели, что не могут продолжать далее таким образом свой путь, они забрасывали на следующее дерево веревку, вероятно аркан, и так мало-помалу подвигались к утесам; немного далее они поползли по земле, принимая всевозможные предосторожности.
В одном месте они сделали громадный прыжок с помощью палки, окованной железом, которою, как видно, и была проведена линия, замеченная вождем, и очутились таким образом на утесе.
Теперь Курумилла не думал о том, где находились люди, которых он преследовал; он знал, что найдет их без труда: они могли проникнуть в середину бесчисленного множества утесов, но выйти оттуда, минуя его, им не представлялось ни малейшей возможности, так как с другой стороны утесов находилась неизмеримой глубины бездна, о существовании которой шпионы, без сомнения, не знали.
Осмотрев тщательно свое ружье, вождь подполз к утесам и стал тихо подвигаться среди них, озираясь по сторонам и останавливаясь в промежутках, чтобы каждую минуту быть готовым услышать малейший шум.
Наконец, Курумилла достиг такого места, откуда он одним взглядом мог окинуть все пространство, занимаемое утесами.
Тогда его глазам представилось зрелище, в высшей степени поразившее его.
Два человека были крепко привязаны арканом к остроконечному утесу, возвышавшемуся как раз над широким отверстием, которое заменяло окно охотникам, собравшимся в пещере; один из них висел над глубочайшей в Воладеро пропастью, другой был привязан несколько ниже, почти в уровень с землею, и в ту минуту, когда Курумилла заметил шпионов, он, упираясь ногами о плоское место утеса, помогал своему товарищу подняться выше и достичь отверстия, проникавшего в пещеру, чтобы этот последний мог видеть все, что происходит в местопребывании охотников.
Курумилла, схватив свое ружье, прицелился в шпиона, который был ниже, и спустил курок.
Пуля попала прямо в грудь бандита, который, сделав отчаянный прыжок, повис над разверстой пропастью, испустив в предсмертной агонии пронзительный крик.
В одно мгновение вождь снова зарядил свое ружье и начал не торопясь подвигаться к другому бандиту, который, трепеща от ужаса всем телом, как-то бессмысленно смотрел на приближение противника.
— Мой брат устал, — сказал вождь, — висеть на аркане, конечно, очень утомительно и, кроме того, очень опасно, потому что аркан мог бы оборваться и тогда мой брат упал бы в эту страшную бездну.
