чем Макс ушёл, они спросили его об этом. Но Макс не смог им помочь. Он не знал никого с такими способностями. Более того, он был уверен, что в этой стране, где идёт война, поиски едва ли приведут к чему-нибудь. Маги, если они известны, наверняка втянуты в войну, и пробиться к ним будет очень трудно. А если неизвестны, то обнаружить их будет ещё сложнее.
Возвращаться обратно в Северные леса тоже не имело смысла. Там они уже искали. Север не беден сильными личностями, способными овладеть колдовством. Просто, предположил Артём, вся их сила уходит на выживание, на магию её уже не хватает. Те же редкие люди, что всё-таки решаются чародействовать, вероятнее всего также труднодоступны, как тот единственный колдун, с которым им довелось встретиться. В северных сказках такие люди всегда выступают на стороне зла. Поэтому и в жизни каждого, кто проявляет склонность к чему-либо мистическому, начинают сторониться, а то и открыто притеснять. Была ли в сказках доля правды или, наоборот, отношение людей заставляло магов этой страны враждовать со всеми, заручиться поддержкой мага в Северных лесах представлялось весьма сомнительным.
Оставалось только одно – продвигаться на юго-восток и продолжать поиски в прибрежных городах, руководствуясь слухами и осторожно расспрашивая местных жителей.
Прошёл не один месяц с того дня как Маргарита и Артём отправились в путь. За это время у них образовался своеобразный уклад. Теперь кроме Ласточки у них был ещё и Ветер – красивый породистый конь, добытый также случайно. Красть им больше не приходилось. Маргарита занималась рукоделием. Её вышивка неизменно приводила в восторг женщин всех возрастов, напоминая им о том светлом и романтичном, что может быть в любой жизни, как бы обездолена она ни была. Артём брался за тяжёлую работу. Это позволяло заработать, а также помогало в поисках. Закончив работу, Артём исподволь расспрашивал людей, и те, видя в нём доброго товарища, отвечали довольно откровенно. Так он узнал многое. И только главное пока ему не попадалось. Никто и никогда не упоминал ни о каких колдунах, ведьмах или даже просто странных людях, поведение которых необъяснимо. Благодаря этим вечерним посиделкам он узнал ещё кое-что. Хоть его тело и не нуждается в пище и воде, он может пить без вреда для себя. Вообще без каких-либо последствий. Это существенно облегчало расспросы, так как рабочие обычно не любят пить в одиночестве и тем, кто пьёт с ними за одним столом, доверяют гораздо больше, чем тем, кто отказывался, пусть и под благовидным предлогом, выпить с ними хоть немного.
Так они кочевали с места на место, пока однажды не повстречали опустившегося бродягу. Собственно, человеком назвать его было довольно трудно. Совершенно опустившийся и беспросветно пьяный он просто напросто свалился с лавки прямо им под ноги. С некоторых пор Артём стал проявлять сочувствие к таким типам. Он поднял мужичка и хотел было усадить его обратно на лавку, но тот неожиданно обнял его за шею и заговорил. Речь его звучала сбивчиво и путано, он часто повторялся, отвлекался и вдруг начинал говорить о чём-то другом, но всё же они поняли достаточно, чтобы заинтересоваться. Поддерживая пьянчужку с обеих сторон, они привели его в комнату, в которой жили на данный момент. Тот даже не заметил перемены обстановки. По счастью Маргарита знала кое-что о том, как привести в чувство пьяного человека. Её старания увенчались успехом. Вскоре он смог говорить уже более связно и даже отвечать на вопросы, которые ему осторожно задавал Артём.
– Если б я знал! Если б я только мог знать, что она сделает со мной! – горестно восклицал он.
– Что же она сделала?
– Я был молод и глуп. Служил у её брата. Суровый мужик, но платил хорошо. Было ради чего стараться. А она… Такая красавица! Но я-то сам ни на что не решился бы… Она первая заговорила со мной. Сказала, что я ей нравлюсь. Но об этом никто не должен знать. А я, дурак, уши развесил. Умела она туман навести. Окрутила, я и не понял как. Только однажды старик, бывший у неё в услужении, остановил меня в тёмном уголке и хрипло так говорит: «Вина у неё не пей». А сам за рукав держит. «Почему?» – спрашиваю. И тут он мне и сказал. А я, надо сказать, к тому времени всего пару месяцев у них проработал. И вот он мне заявляет, что всего полгода назад был молод и красив, но выпил у неё вина. И вот теперь ему только и осталось, что помереть. Не поверил я ему тогда. Врёт старик. Ну какие полгода?! Ему, поди уж, лет восемьдесят, а то и больше. А он усмехнулся горько так: «Ну смотри, я тебя предупредил. Мне-то уж всё равно не жить, даже если она и отпустит». Не послушал я его! Не послушал…
Бродяга горестно вздохнул и даже, кажется, всхлипнул.
– И что же было потом? – продолжал расспрашивать Артём.
– Она позвала меня к себе в тот же вечер. Провела в спальню. И всё, знаешь, ластится, ластится. Я про того старика позабыл напрочь, а он, словно случайно, вошёл в комнату спросить не надо ли чего. Она его отослала, а я тем временем на балкон вышел. Не знаю почему, что-то меня толкнуло. Словом, выпрыгнул я и бежать. Старался, чтоб она меня не увидела. А она тоже на балкон вышла. Сначала спокойно звала, потом тревожно. Я оглянулся. А она вроде красивая такая, но всё равно страшная. «Будь ты проклят! – кричит. – И пусть тоска по мне тебя сюда приведёт, где б ты ни был!»
Он помолчал немного, а потом заговорил уже спокойнее:
– Вот так. Я тогда с перепугу далеко убежал. Но проклятие её всё же настигло меня. Ни минуты прожить не могу, чтоб её не вспомнить. Так хочется снова к ней. Но я не вернусь. Да и не примет она меня такого.
Рассказчик замолчал. Маргарита ласково взяла его за руки и заглянула в глаза. Она хотела только утешить этого человека, тронутая глубиной его страдания.
– Я знаю, – тихо сказала она, – вам очень плохо. Вам причинили боль. Но я хочу, чтобы вы поверили мне. Сейчас вы уснёте, а потом, когда отдохнёте и проснётесь, ваша боль уйдёт. Я хочу, чтобы
было так. Так и будет. Вы верите мне?
Мужчина смотрел, как мог бы смотреть ребёнок, с бесконечной доверчивостью во взгляде.
– Верю, – с трудом произнёс он.
– Вот и хорошо. А теперь спи.
Она отняла руки.
