значит попасть в их школу, где его рано или поздно раскусят, а его дар попытаются выжечь или переформатировать под свои нужды. Отказаться — значит прямо сейчас объявить себя врагом, дать повод для задержания и «более тщательной проверки» человеком в капюшоне.
— Я… польщён, господин советник, — начал Еремей, отчаянно пытаясь выиграть время. — Но я простой человек. Мои знания — от леса и земли. Боюсь, я не готов к такой высокой чести…
— Готовность определяется не происхождением, а чистотой намерений, — из тени прозвучал голос. Он был сухим, безэмоциональным, как скрип пергамента. — А чистоту… можно проверить.
Человек в капюшоне медленно поднял руку. На его ладони лежал гладкий, молочно-белый камень — Литой Кристалл Истины, артефакт «Серебряного Пути» для выявления лжи и скрытой магии.
— Просто прикоснись, — сказал голос. — Если в твоём сердце нет скверны, а в крови — запретного дара, он останется холодным и прозрачным. Это формальность. Для твоего же блага.
Ловушка захлопнулась. Прикосновение к камню было равносильно смерти или плену. Печать на его руке заныла ледяной болью, предупреждая об опасности.
Сцена 4: Отвлекающий манёвр.
В этот момент дверь в кабинет с лёгким стуком приоткрылась. На пороге стояла княжна Евпраксия с толстой книгой в руках. Она выглядела слегка растерянной, что было для неё совершенно нехарактерно.
— Отец советник, простите за вторжение, — сказала она своим тихим, чётким голосом. — Мне сказали, что вы хотели видеть отца Матвея по поводу отчёта по южным пошлинам? Он ждёт в своей приёмной, но боится побеспокоить, если вы заняты.
Это была спасительная ложь. Идеально рассчитанная. Игнатий на мгновение растерялся. Отвлечь внимание от проверки — одно дело. Но перечить дочери князя, даже по формальному поводу, в присутствии постороннего (пусть и инквизитора) — неудобно.
Человек в капюшоне опустил руку с кристаллом, но его невидимый взгляд не ослабевал.
— Дела казны не терпят отлагательств, — сухо произнёс Игнатий, кивая Евпраксии. — Мы скоро закончим.
— Конечно, — сказала княжна, но не ушла. Она просто стояла, глядя на Еремея с деланным любопытством. — А это тот самый юноша, что сэкономил нам столько овса? Как интересно. Отец говорил, тебе бы стоило взглянуть на планы новых амбаров на реке. Там, говорят, проблемы с фундаментом — грунт плывун. Как думаешь, лесная мудрость тут поможет?
Она вовлекла его в разговор о почвах и дренаже, о гидрологии — о чём угодно, только не о проверке. Её присутствие создало щель. И Еремей, собрав всю волю, воспользовался ею.
Он сделал шаг в сторону, будто чтобы лучше рассмотреть узор на ковре (и оказаться дальше от инквизитора), и «случайно» задел край стола, на котором стояла тяжёлая медная чернильница. Она с грохотом опрокинулась, и чёрные, густые чернила разлились по пергаментам и на половицу.
Суета, крики служек, беготня с тряпками — идеальный хаос. В этой суматохе проверка стала невозможной. Инквизитор в капюшоне молча наблюдал, но его поза выражала крайнее неудовольствие.
— Несчастный случай, — вздохнул Игнатий, глядя на испорченные документы. — Видимо, судьба сегодня не благоволит к нашим беседам. Юноша, мы продолжим… позже. А сейчас — извините, у меня дела.
Еремей, измазанный в чернилах (часть он нанёс на себя умышленно, для правдоподобия), почти бежал из кабинета. За спиной он чувствовал два взгляда: ледяной и оценивающий взгляд инквизитора и спокойный, одобрительный взгляд Евпраксии.
Сцена 5: Совет в темноте.
Ночью, в самой глухой части сада, где даже стража ходила редко, собрались они: Еремей, Григорий, Арина (она сумела улизнуть) и, к их удивлению, сам советник Матвей. Он пришёл короткой, тёмной тропой, без свиты.
— Время играть в прятки закончилось, — без предисловий сказал Матвей. Его лицо в лунном свете казалось вырезанным из слоновой кости. — «Чёрные Мантии» здесь по высочайшему соизволению. Князь, под давлением Игнатия и после какого-то «видения» магов, дал согласие на «очищение» двора от скрытой ереси. Они ищут не только тебя. Они ищут любые следы старой веры, любые намёки на знание, выходящее за рамки их догм. Ваши отчёты о хищениях, Еремей, только подлили масла в огонь. Игнатий увидел в них не помощь, а угрозу — признак иного, слишком самостоятельного ума.
— Что делать? — спросил Григорий.
— У вас два пути, — сказал Матвей. — Первый: бежать. Сейчас, пока кольцо не сомкнулось окончательно. У меня есть люди, которые могут вывести вас из города тайными путями. Второй: остаться, но сменить тактику. Исчезнуть с глаз. Стать призраком. Прекратить любую активность, которая может привлечь внимание. Переждать бурю.
Еремей молчал, обдумывая. Бегство означало потерю всех позиций, возвращение в лес, к жизни в ожидании погони. Ожидание — это пассивность, это дать врагу спокойно завершить зачистку.
— Есть третий путь, — тихо сказал он. Все взгляды устремились на него. — Не бежать и не прятаться. Ударить первыми. Но не по людям. По их плану.
Он объяснил. «Чёрные Мантии» ищут ересь? Пусть найдут её там, где она будет максимально неудобна для Игнатия. Нужно создать ложный след. Подбросить намёки на «древние ритуалы» или «запретные знания» в места, связанные с его противниками или… с ним самим. Посеять панику и взаимные подозрения среди верхушки «Серебряного Пути». Заставить их охотиться друг на друга.
— Это безумие, — прошептала Арина, но в её глазах горел азарт.
— Это риск, — поправил Матвей. — Но… это вариант. У меня есть доступ к некоторым… реквизиту, оставшемуся от старых, конфискованных культов. И я знаю, у кого из приближённых Игнатии есть тайные грешки, которые не понравятся инквизиторам. Но действовать нужно точечно, как иглой. И безупречно чисто.
Григорий мрачно кивнул. Бегство или пассивность были против его натуры. Этот план, хоть и отчаянный, был делом.
— Решай, сокол, — сказал он Еремею. — Ты — приманка и главная цель. Тебе и карты в руки.
Еремей посмотрел на свою руку, где под рукавом пульсировала печать. Он вспомнил холодный взгляд инквизитора. Он не мог бежать. Не теперь.
— Готовим контрзаговор, — сказал он твёрдо. — Но нам нужна диверсия. Что-то громкое, что отвлечёт внимание «Мантий» от дворца, пока мы работаем.
Тут Степан, молча стоявший в тени, выступил вперёд.
— Конюшни, — сказал он просто. — Завтра пригоняют новых, диких степных жеребцов для княжеской конюшни. Они нервные, чуют любую магию. Если что-то их спугнёт… будет шум, суматоха, пожары может. Отличная отвлекалка.
План, хрупкий и опасный, как паутина, начал плестись. Каждый получил свою роль: Арина — распространять слухи через девичьи покои, Матвей — обеспечить «реквизит» и информацию о слабых местах врагов, Степан — подготовить «инцидент» с конями. Григорий — обеспечить безопасность и отходные пути. А Еремей… Еремей
