Читаем без скачивания Воители трех миров - В Фёдоров

Что касается традиционного ритуала камлания чукотских шаманов с поиском и доставкой души, выполняемого во внутреннем пологе или наружной части чума, то он в общем-то похож на все североазиатские, но более зажат в пространстве, беден зрительно, лишен многих внешних эффектов и фактически специального костюма, поэтому мы не будем давать его подробного описания, а поговорим только о некоторых заслуживающих внимания отдельных направленных действах, "фокусах" и о бубне, имеющем свои существенные отличия.

Начнем с бубна. Главная его непохожесть на прочие состоит в том, что он не имеет внутри крестовины с растяжками, поэтому ручка бубна жестко приделывается сбоку прямо к ободу. Небольшой диаметр (40-50 см) позволяет пользоваться такой асимметричной рукояткой. Нет у чукотского бубна и резонаторов. Все это, конечно, уменьшает его музыкальные и акустические возможности, но для маленького полога их, видимо, остается достаточно. Покрышка бубна обычно делается из тонкой кожи моржового желудка, но ее может заменить и нежная шкурка олененка. Колотушки изготавливаются из китового уса или дерева, и удары ими наносятся несколько по-особенному, в том числе — изнутри.

Необходимо заметить (хотя это и не лежит непосредственно в сфере камлания), что чукотские шаманы весьма искусны в весьма своеобразных гаданиях (например, по весу головы умершего) и изобретательны в изготовлении различных защитных амулетов и "хранителей" как индивидуального, так и семейного пользования. Но, кроме оберегов, они не менее преуспели и в злых чарах. Самым желанным материалом для зельев, применяемых против врагов, являются кусочки мяса покойника, особенно откушенные собственными зубами. Лучшим же сосудом для их варки — человеческие черепа. Не правда ли, это очень напоминает традиции африканского оккультизма? А личное оборачивание мстящего шамана ночным волком-людоедом заставляет вспомнить "Общество леопардов". Не чужды чукчам и приемы энвольтации с "пытками" добытых волос и ногтей жертвы, а за неимением их — кусочка снега со следами мочи врага. Отдав должное черной магии, давайте перейдем к "фокусам", которые удалось зафиксировать Тан-Богоразу. Описания их поразительны тем, что, называя увиденное не иначе как "ловкостью рук" и "трюкам" (оценить его по-другому ссыльный революционер-атеист просто не мог), он тем не менее ни разу не поймал за руку на "обмане" ни одного из настоящих шаманов, а в своих попытках разоблачения секретов их "фокусов" обычно выглядел беспомощным или неубедительным. В частности, когда прямо из-под наложенных на голову и плечи рук нескольких свидетелей шаман вместе с бубном уходил под землю и затем через какое-то время совершенно голый входил в дверь, Тан-Богораз утверждал, что, вполне возможно, под чумом для этого "заранее был прорыт подземный ход". Интересно только, почему в него не попадал следом за шаманом кто-то из держащих его за голову. Да и вообще, можете вы представить себе чукчу, роющего в вечной мерзлоте подземный ход из своего чума с совершенно незаметным выходом в нескольких метрах от наружной стены?.. Вполне возможно, что подобные "объяснения" ученый придумал позже для большевистской цензуры и красной профессуры, поскольку труд его вышел уже после революции. И даже при столь нарочито обозначенной позиции автор был подвергнут критике прямо в предисловии собственного издания его научным редактором за то, что "проглядел классовую реакционную роль шаманизма" и "лишь мимоходом отметил наличие скептического отношения к шаманам". Впрочем, дадим слово самому Тан-Богоразу.

"...Она взяла бубен и после недолгих упражнений с ним вскочила с характерными криками и дикими движениями, желая указать, что келет вселились в ее тело. Затем она взяла большой круглый камень, величиной с человеческий кулак, положила его на бубен и, дуя на него со всех сторон, бормотала и хрипела, изображая духов. Вот она начала обеими руками сжимать камень. Вскоре из ее рук начали падать маленькие камешки. Они падали в течение пяти минут. На полу, устланном шкурами, образовалась груда маленьких камней. Большой же камень остался целым и таким же гладким, как и вначале. Я сидел очень близко от фокусницы и внимательно следил за всеми ее движениями. Однако я не мог понять, откуда взялись эти камешки. На ней была обычная женская одежда-комбинация, которую она сбросила до пояса, так что вся поверхность ее тела была совершенно голая, и мне было легко проверять ее действия. Через несколько минут я неожиданно для нее попросил повторить трюк, думая поймать ее врасплох, но она сразу же взяла камень и без всякого труда выжала из него поток маленьких камней, еще больший, чем в первый раз".

Описание этого "трюка" Тан-Богораз не сопроводил никаким "разоблачением", поскольку тут не годился ни подземный ход, ни широкие рукава, ни еще какие-либо технические ухищрения. Можно было, конечно, сослаться на гипноз, но камни под ногами были, очевидно, слишком уж настоящими и материальными и никуда не испарились после сеанса.

Ссыльный оказался и очевидцем бесшовной хирургической операции чукотской шаманки, но поскольку он тогда ничего не мог слышать о филиппинских хилерах, то также воспринял увиденное со скептицизмом. "Чтобы показать свое искусство, Упунге велела своему сыну, мальчику лет четырнадцати, раздеться и лечь на спину. После недолгих упражнений на бубне она взяла нож и, держа его кончик двумя пальцами левой руки, приставила его к верхней части живота мальчика. Ловким движением она якобы вскрыла брюшную полость, держа ручку ножа в правой руке и все время направляя кончик его пальцами левой руки. Это действительно выглядело так, как будто в самом деле был произведен разрез. С обеих сторон из-под пальцев Упунге стекали маленькие струйки алой крови, быстро прибывающей и стекающей на пол. Мальчик один или два раза слабо застонал, жалуясь, что нож задевает его внутренности. Наконец Упунге убрала свои руки, и мы увидели на теле мальчика свежую рану, полную крови. Она сделала вид, что вложила глубоко в рану большие пальцы обеих рук, чтобы окончательно убедить нас, что рана подлинная. В продолжении операции она все время неистово бормотала и трясла головой, которою почти прикасалась к телу мальчика. Наконец, плотно прижав лицо к ране, начала быстро лизать кровь, бормоча заклинания в той же манере, подражая духам. Через несколько минут она подняла голову, и мы увидели, что тело мальчика совершенно невредимо: на нем не было и следа раны".

В данном случае, по мнению Тан-Богораза, секрет "фокуса" заключался в том, что во время операции шаманка несколько раз давала понять, что ей очень жарко (а как мы помним, шаманы иногда действительно ощущают неимоверный жар и потому не чувствуют огня), и дочь подавала ей маленькие комочки снега. Вот в них-то, якобы, и была спрятана кровь, которую потом шаманка, растопив во рту, выплевывала на "разрез". А хитрый ребенок, помогая матери, особым образом морщил живот, чтобы на нем образовалась складка, похожая на рану. Не правда ли, легче поверить в мистическое хилерство, чем в такое натянутое "разоблачение".

К слову сказать, многие чукотские шаманы утверждали, что для подобных операций, во время которых они иногда удаляли целые органы, нож должен быть "разогрет" особыми ритуалами и заклинаниями, а иначе он может нанести пациенту только вред. И пользовались они для подобных операций специальными древними магическими ножами, среди которых встречались деревянные. Так что, видимо, решающее значение имели не материал ножа и острота его лезвия, а необычное ("разогретое") состояние инструмента и "хирурга". И еще к одному термину чукотских властителей духов, звучащему на удивление современно, хотелось бы вернуться: тот процесс и состояние, когда шаман в прямом и переносном смысле уходил под землю, они называли "погружением". Так что нынешние экстрасенсы, претендующие на изобретение этого определения, могут отдыхать.

Не могут они считать себя и первооткрывателями модных теперь так называемых форм "защиты" (от сглаза, болезней, неприятностей) или "нападения", создаваемых с помощью ментальных моделей — различных мысленно создаваемых конструкций, предметов и сущностей. Для того, чтобы в этом убедиться, достаточно прочитать некоторые "заговоры", собранные все тем же Тан-Богоразом среди чукчей.

"Чтобы защитить мое стадо, я окружаю его (мысленно) длинным ремнем. Я протягиваю его в воздухе. На ремень я навешиваю много всякой одежды. От ветра она раскачивается во все стороны и отпугивает волков. Поэтому они не могут подойти к стаду".

"У хозяина Песчаной реки я прошу большой железный ящик. Я помещаю в него мое стадо и затем запираю его на ключ Как дух войдет в него? ."

"Я превращаю жилище людей в закрытый железный шар. Он не имеет ни окон, ни дверей. У него есть только маленькое дымовое отверстие сверху. Я укрепляю вокруг этого отверстия острое лезвие круглого ножа. Ни один дух не может пройти сквозь это отверстие. Они ходят вокруг, спускаются под землю, но не могут пройти в шатер, потому что он весь из железа . " "Когда я боюсь спать один, то я говорю, что я отрезал левую половину тела собаки и собрал в ладонь собачью кровь. Я сплю в этой крови. Кто теперь может увидеть, где я сплю?"