Повисла тишина. Синти слышала собственное сердцебиение.
– Твою маму устраивало, что ее муж зарабатывает на жизнь, работая плотником?
– А что плохого в профессии плотника? – Почувствовав, что Мэтт пристально смотрит на нее, Синти улыбнулась ему.
– Мама любила своего мужа, и для нее не было главным, что он зарабатывает не слишком много денег.
– А после ее смерти…
– После смерти… – Синти прокашлялась. – Отец сначала повесил кожаный фартук, в котором обычно работал, в кладовке на гвоздь. Но вскоре понял, что жизнь не остановилась, что надо кормить и одевать семью. К тому же, как я уже говорила тебе, он нашел в неистовой работе некий обезболивающий наркоз, позволяющий ему забыться и выполнить спой долг перед детьми и собой.
– И обучил своей профессии тебя и сына? – Сердце Синти на миг сжалось.
– Нет, не совсем так. Мы с братом… В общем, у нас было немало проблем в школе. Мы сбегали с уроков, дрались с другими ребятами, пререкались с преподавателями… Отец просто не знал, что с нами делать, вот и начал обучать нас плотницкому ремеслу.
Она увидела, что Мэтт улыбается в темноте, и сама усмехнулась в ответ.
– Не смейся. Если бы понадобилось, я могла бы отремонтировать все двери и окна в этой квартире.
Он о чем-то задумался, и Синти тоже не стала нарушать молчание.
Через некоторое время она услышала какой-то шорох и, повернувшись к Мэтту, увидела, что тот навис над ней, упираясь руками в постель.
Он пристально посмотрел Синти в глаза. В его взгляде больше не было желания властвовать над ней, не было злости. Сейчас он представлял собою нечто среднее между тем, каким был еще недавно – сердитым и нарочито грубоватым, и тем, с которым, как только они познакомились, ее соединила некая незримая нить.
– Скажи, почему ты поступила так, с вызывающим видом явившись неожиданно в дом моих родителей? – тихо произнес Мэтт.
Синти постаралась отвести глаза, но он взял ее за подбородок и заставил вернуть голову в прежнее положение.
– Объясни, пожалуйста.
Она нервно провела языком по губам.
– Я… боялась.
– Чего? – терпеливо спросил он.
Синти моргнула, но заставила себя смотреть ему в лицо.
– Потерять тебя. – Она судорожно глотнула воздух. – Впрочем, и остаться с тобой тоже…
Мэтт нахмурился, пытаясь проникнуть в смысл ее слов.
– Что-то я не…
– И не старайся понять, – вздохнула Синти. – Я сама неспособна в этом разобраться.
Неожиданно он улыбнулся.
– А мне кажется, что я понимаю даже больше, чем ты.
Мэтт наклонился и поцеловал ее. Она замерла, ощутив легкое прикосновение его губ – сначала к правому уголку рта, затем к левому, и в ее груди словно разлилось что-то теплое. Синти вновь ощутила себя обожаемой, а не используемой.
Он чуть отстранился, чтобы убрать пряди волос с ее лица.
– Ты такая красивая…
Ей опять захотелось отвести взгляд, но на этот раз она не смогла и потому продолжала вглядываться в глаза Мэтта, в которых светились искренность и нежность. И осознание этого заставляло сильнее колотиться се сердце.
– Когда в Керколди я впервые приблизился к тебе вплотную, у меня мелькнула одна мысль: моя бабушка непременно сказала бы, что у тебя глаза ведьмы, – Мэтт нежно поцеловал Синти в лоб. – Такие глаза могут свести мужчину с ума, заставить делать то, на что он прежде никогда бы не решился. – Он еще ниже опустил голову, чтобы поочередно прижаться к ее векам. – Жаль, что моя бабушка не видела тебя. Сердце у Синти на мгновение замерло. Последнюю фразу она восприняла как необыкновенную щедрость со стороны Мэтта.
– Вот уж кто не дал бы тебе спуску! – усмехнулся он. – К сожалению, бабушки давно нет на свете.
Синти робко взглянула на него снизу вверх.
– Умерла?
– Не волнуйся, уже много лет прошло. На нее напали на улице. Какой-то малолетний подонок попытался выхватить сумочку. Однако бабушка держала ее крепко, и тогда он выстрелил в нее. Она жила еще почти сутки, но все-таки врачам не удалось ее спасти.
Синти медленно подняла руку и погладила Мэтта по волосам.
– Я так тебе сочувствую…
Он на секунду застыл, потом положил голову ей на грудь.
– После того случая я и решил стать полицейским. Мне казалось, что когда-нибудь я обязательно отыщу мерзавца, стрелявшего в мою бабушку…
Пальцы Синти погрузились и его густые светлые волосы. Через минуту она с некоторым удивлением ощутила прикосновение его языка к своей груди.
– Ты что-то сделала со мной, Синти. – Мэтт поднял голову, и их взгляды встретились. – Я не могу подобрать этому определения и не знаю, как тебе это удалось, только до встречи с тобой я был другим. – Он улыбнулся. – Может, ты в самом деле ведьма? Я попал под воздействие колдовских чар в тот самый миг, когда впервые взглянул в твои черные глаза.
Она негромко засмеялась, но веселья в ее смехе было мало.
– Знаю лишь одно: мне все время тебя мало.
Он произнес эти слова так тихо, что Синти едва их расслышала. Впрочем, важны были не они сами, а сила скрывающихся за ними чувств.
– Я только и думаю о том, как мне хочется поцеловать тебя, – прошептал Мэтт, обводя пальцем ее сосок. – Покрыть поцелуями все твое тело.
Он нежно сжал кончик груди пальцами, потом взял его в рот и легонько пососал. Сердце Синти забилось еще сильнее.
– Мне так приятно прикасаться к тебе… – вновь произнес Мэтт.
Проведя ладонью по ее животу, он немного задержался в области пупка, затем спустился ниже…
Она затаила дыхание, затем выгнулась дугой, оторвав спину от постели. Перед ее закрытыми глазами заплясали голубые сполохи.
– Ты такая нежная… – шептал Мэтт. – Такая приятная…
Синти застонала, комкая тонкими пальцами простыню и испытывая столь сильное наслаждение, что ей показалось, будто она сейчас расплавится. Затем, в который уже раз за нынешнюю ночь, по се телу пробежала судорога и она вскрикнула па пике блаженства…
Придя в себя, Синти обнаружила, что голова Мэтта покоится на ее животе. Она взъерошила ему волосы, чувствуя, как от только что испытанного ею удовольствия дрожит се рука.
– Хорошо? – шепнул Мэтт. Она сыто улыбнулась.
– Хорошо – слабо сказано.
Сев на кровати, Мэтт поднял и усадил ее на себя верхом. Она с готовностью обвила руками и ногами его красивое сильное тело.
Некоторое время Синти оставалась неподвижной. Она наблюдала, как он вскрывает и надевает презерватив. С наслаждением прислушивалась к такому близкому от нее сердцебиению Мэтта. И лишь йотом наконец ощутила, что он входит в нее. Медленно. Полностью. До конца.
На этот раз Синти предоставила ему полную свободу действий. Ей не хотелось торопить события. Он сам установил ритм – точь-в-точь как ранее, когда как будто хотел наказать ее за скверное поведение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
