Все утро, таким образом, прошло в маневрах. Огненный Дракон все время искал возможность прорваться на юг, а Рэп упорно пресекал эти попытки. В полдень игра была отложена, и Рэп смог наконец подумать об обеде. Его наблюдательный пункт был обращен к дороге, и он вдруг заметил одинокого путешественника, явно попавшего в беду. Убедившись, что Огненный Дракон временно отложил свои планы переселения, заинтересовавшись одной из кобыл, Рэп направил Синего Бутылька к незнакомцу. По пути он надел рубашку, чтобы выглядеть пристойно.
Дорога представляла собой едва видимую стежку, петляющую между холмов. На этом участке она проходила по долине, отмеченной кое-где могилами смельчаков, которые решились отправиться в путь зимой. Это были единственные следы пребывания здесь человека.
По этой-то дороге и брел странник. Впереди него двигалась оседланная лошадь, методично поедая траву. Каждые несколько минут она делала несколько шагов и опять принималась за еду, но расстояние между ней и ее преследователем никак не сокращалось. Да и не сократится, подумал Рэп, если только повод лошади не зацепится за кусты. Кустов же здесь почти не было.
Странник заметил приближение Рэпа и остановился, испытывая заметное облегчение. Он съежился при приближении собак, но они лишь обнюхали его, убедились, что это не волк, переодетый менестрелем, и убежали исследовать дорогу.
Джалон, а это оказался именно он, был по-прежнему одет в коричневый плащ, слишком большую куртку и мешковатые штаны, как и тогда, когда Рэп остановил его у ворот.
– Вы очень кстати, молодой человек! Рэп улыбнулся в ответ, соскользнул со спины мерина и размял затекшие ноги.
– До Пондага довольно далеко идти пешком, сэр.
– Вы думаете, лучше было бы поехать верхом?
– Это было бы быстрее.
Джалон явно не узнавал Рэпа. Неудивительно, ведь стражник не стал бы пасти стада на холмах. Рэп отстегнул свою сумку.
– Я как раз собирался поесть. Не присоединитесь ли вы ко мне? Компания за обедом здесь редкая роскошь!
Джалон посмотрел на своего коня, который делал вид, что поглощен едой, но на самом деле изучал Синего Бутылька.
– Я тоже собирался пообедать час назад, – признался он, – но я забыл, что лошадь – это не арфа, которая стоит там, куда ее поставили. – Улыбка на его лице сменилась выражением тревоги, когда он увидел, что Синий Бутылек тоже удаляется в поисках травы. – Не сделали ли вы такую же ошибку?
Рэп покачал головой.
– Он придет, если я позову.
Теперь Джалон рассмотрел еще кое-что и уставился на Рэпа в полном изумлении.
– Вы ездите без седла и поводьев?
Его удивление было понятно. Рэп слегка поморщился.
– Это был спор, сэр. Кое-кто поспорил, что я не смогу пасти так стадо целый день. Обычно я езжу в седле и с уздечкой.
Несколько мгновений менестрель созерцал его в изумленном молчании.
– И ты можешь управлять лошадью без узды? – спросил он.
– Ну, может быть, не всеми, но многими. – Рэп был скорее смущен, чем польщен. Ему не казалось это трудным, ведь лошади знали его всю свою жизнь.
Джалон в раздумье нахмурился.
– А можешь ты позвать мою лошадь? – попросил он. – Мне нужна седельная сумка. Король велел снабдить меня провизией на дорогу, и я был бы рад поделиться.
Рэп кивнул.
– Эту я могу позвать. Солнечный Луч! Сюда! Солнечный Луч поднял голову и высокомерно посмотрел на него.
– Солнечный Луч!
Лошадь пошевелила ушами, наклонилась сорвать еще травы, чтобы показать, что она делает все по собственной воле, а потом стала неторопливо приближаться к людям, пощипывая по пути травку.
– Они не любят, когда их торопят, – объяснил Рэп. Но ему не пришлось звать еще раз. Солнечный Луч уже приблизился к нему и ткнулся мордой в ладонь. Рэп ослабил подпруги и привязал поводья к седлу от греха подальше. После этого он снял седельную сумку, погладил лошадь, и Солнечный Луч направился к Синему Бутыльку.
– Невероятно! – сказал Джалон.
– Невероятно то, как вы поете! Должны же и другие хоть что-то уметь!
Рэп считал, что для конюха ему удалось сказать очень остроумную речь, но на Джалона она произвела странный эффект. Он побледнел, вытаращил глаза, несколько раз открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить не слова.
– Невозможно! – пробормотал он наконец. – Но ведь это к тебе тогда подошла принцесса!
Рэп ничего не ответил, но выражение лица его так изменилось, что менестрель поспешил добавить:
– Прости, парень. Я ничего плохого не имел в виду.
После этого он занялся своей сумкой. Его припасы были значительно более изысканны, чем у Рэпа. Когда они оба сели на землю, Джалон выложил холодного фазана, свежий хлеб, вино, сыр, маринованные овощи… И все же что-то его явно беспокоило, и глаза его поминутно обращались к лицу Рэпа.
– Тебя зовут Рэп, ведь так? – неожиданно спросил он. – И ты был тогда стражником?
– Да. Обычно я работаю в конюшне, а не стою в карауле. Вы тогда правильно подметили, что я новичок в этом деле. Вы были первым незнакомцем, которого я окликнул.
Он же был и последним. Разъяренный Тосолин погнал Рэпа обратно на пост, крича, что его задача – стоять тут и выглядеть красиво, а не пытаться никого останавливать, разве что это будет банда вооруженных пиратов.
– Неудивительно, что ты работаешь в конюшне, обладая такими способностями, – заговорил Джалон, облизывая пальцы. – Расскажи мне о себе.
Рэп пожал плечами.
– Нечего тут рассказывать. Мои родители умерли. Я работаю на короля. Я хотел бы остаться у него на службе и когда-нибудь стать воином.
Джалон покачал головой.
– Я могу сказать по твоему лицу, что ты не все рассказал. Я не хочу лезть в чужие дела, но твой нос выглядит никак не по-краснегарски.
Рэпу показалось, что это и называется лезть в чужие дела.
– У тебя каштановые волосы, – задумчиво добавил Джалон. – У жителей Краснегара они или светлее, или темнее. Даже при смешанных браках не бывает такого цвета. Серые глаза. Значит, твои родители откуда-то издалека. Из Сайсанассо, мне кажется. Ты – фавн.
– Моя мать была из фавнов, господин. Мой отец – джотунн.
– Расскажи о них! – Джалон, жуя фазанью ножку, перевел на Рэпа свой странный мечтательный взгляд. Правда, в тот же миг мечтательность исчезла, а глаза засветились неподдельным интересом.
Рэп не понимал, какое Джалону дело до этого, но менестрель был другом короля, следовательно, королевский слуга должен был относиться к нему с уважением.
– Мой отец плавал на корабле, который совершал набеги на селения далеко на юге. Они занимались работорговлей. Продавать людей, захваченных в плен, оказалось очень выгодно. Моя мать бьша одной из пленниц, но она понравилась отцу, и он оставил ее себе. Позже он поселился в Краснегаре и стал плести сети.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
