последнего поколения, сертификация уровня 'А"
— Тактильные импланты в пальцах, высокоточная серия
[Вывод: субъект имеет доступ к закрытым военным технологиям]
Его глаза — с едва заметным красноватым отблеском кибернетических линз — внимательно изучали меня. Не так, как смотрел Юкио — с болью и непониманием, не как Хидео — с профессиональным интересом механика. Минато смотрел оценивающе, как человек, привыкший видеть в других потенциальный ресурс.
Он сел напротив, положив руки на стол. Я заметила тонкие шрамы на костяшках пальцев — следы от старых имплантов, давно замененных на более совершенные модели. Этот человек не просто пользовался технологиями — он жил с ними, постоянно совершенствуясь.
Было что-то тревожащее в том, как естественно сочетались в нем человеческое и механическое. Если Юкио олицетворял для меня чистую человечность, а Хидео — страсть к механике, то Минато казался чем-то средним — существом, научившимся использовать технологии, не теряя своей сути.
[Анализ поведения]
[Отмечено: признаки военной подготовки]
[Отмечено: высокий уровень самоконтроля]
[Отмечено: следы множественных модификаций]
[Вывод: субъект имеет значительный опыт взаимодействия с кибертехнологиями]
Когда он заговорил, его голос оказался неожиданно мягким, но с металлическими нотками — результат тонкой настройки голосовых модуляторов. Такие ставят оперативникам для работы под прикрытием.
Я поймала себя на мысли, что впервые встречаю человека, который, возможно, понимает мое состояние — это балансирование между органикой и механикой, эту постоянную настройку двух природ. Но в отличие от меня, он выбрал этот путь сам.
Система предупреждающе мигнула:
[Внимание: высокая вероятность скрытых мотивов]
[Рекомендуется: повышенная осторожность]
[Обнаружено: несоответствие официального статуса и уровня модификаций]
Да, этот человек был опасен. Но, возможно, именно такой опыт мне и был нужен — тот, кто знает обе стороны жизни: и человеческую, и механическую. Тот, кто может научить меня использовать мою новую природу так же эффективно, как использует свою он.
Я буду смотреть и учиться.
— Оказе Юри, — он сел напротив, активируя голографический экран. — Бывший преподаватель литературы, ныне официантка в «Неоновой Сакуре». Полная киборгизация после аварии на транспортном узле. Я правильно излагаю?
— Да, — ответила я. Мой голос звучал ровно, несмотря на остаточные эффекты перегрева систем.
— Расскажите, что произошло в доках.
Я начала методично излагать события, позволяя системе воспроизводить записанные данные с максимальной точностью:
— Вчера в 20:47 в кафе я заметила свою бывшую ученицу, Мэй Судзуки, в компании трёх подозрительных мужчин. Анализ их разговора выявил характерные признаки принуждения и угроз…
— Стоп, — Минато поднял руку. — Вы сказали «анализ разговора». Ваше тело оснащено системами прослушивания?
— Стандартные аудиосенсоры с расширенным диапазоном частот, — ответила я. — Базовая модель для гражданского использования. Хотя, как выяснилось, с некоторыми… дополнительными возможностями.
Он подался вперед, его импланты сканировали меня с нескрываемым интересом:
— Да, об этом. Согласно отчетам, вы нейтрализовали семерых вооруженных противников. Впечатляюще для «гражданской модели».
— Я сама была удивлена, — признала я. — Похоже, моё тело создано на основе военного прототипа. В критической ситуации активировались скрытые протоколы.
Минато сделал пометку на экране. Система отметила изменение в его пульсе — признак повышенного интереса.
— В последние месяцы участились случаи исчезновения подростков, — сказал он после паузы. — Особенно из семей с долгами. Мы подозревали организованную группу, но не могли выйти на след. До сегодняшнего дня.
Он развернула голограмму — карту нижних уровней станции с отмеченными точками исчезновений.
— Эти люди, которых вы задержали… они лишь мелкие сошки. За ними стоит целая сеть торговцев людьми. И у меня есть предложение, Оказе-сан.
Моя система зафиксировала изменение тона его голоса:
[Анализ голосовых модуляций]
[Уровень серьезности: повышен]
[Детектирована особая значимость последующей информации]
— Какое предложение? — спросила я, хотя мой процессор уже просчитывал вероятные варианты.
— Официально вы продолжите работать в кафе. Неофициально… — он сделал паузу, — нам нужен кто-то, кто может действовать там, где не может полиция. Кто-то с вашими возможностями.
— Вы предлагаете мне стать тайным агентом? — даже без эмоциональных модуляторов в моем голосе прозвучало удивление.
— Я предлагаю вам шанс защищать тех, кто не может защитить себя сам, — он откинулся на стуле. — Разве не этим вы занимались как учитель? Просто теперь у вас появились новые инструменты.
— А если я откажусь? — спросила я, хотя система уже анализировала подтекст его слов.
Минато задумчиво постучал пальцами по столу. Его импланты тихо гудели, обрабатывая данные.
— Знаете, Оказе-сан, — начал он неторопливо, — как служитель закона я обязан обращать внимание на определенные… несоответствия. Например, когда гражданская модель демонстрирует возможности военного образца. Или когда обнаруживаются нелегальные модификации от неавторизованных механиков.
[Анализ подтекста]
[Вероятность угрозы: 89%]
[Рекомендуется: осторожность в формулировках]
— Вы сканировали мои системы, — констатировала я.
— Разумеется. И нашел много интересного, — он подался вперед. — Боевые протоколы, скрытые возможности, компоненты без серийных номеров… Список довольно длинный. В обычных обстоятельствах это означало бы серьезное расследование. С соответствующими последствиями.
Он не угрожал напрямую — слишком опытный полицейский для этого. Но посыл был предельно ясен: либо я работаю на них, либо мои «нелегальные улучшения» становятся проблемой правоохранительных органов.
С одной стороны — у меня больше не будет проблем с долгами, меня просто выключат и сдадут в утиль как потенциально опасную машину, с другой стороны — а что мне терять? Там такие же, как Мэй…
Люди.
Люди, которых другие люди считают за товар.
Я заметила, как Минато машинально потер шрам на шее — след от старого ранения. Система определила характерный рисунок повреждений: такие оставляют подпольные киберимпланты. Похоже, у следователя были личные счеты с этой организацией.
Система начала анализ рисков и возможностей, но что-то в моей человеческой части уже знало ответ. Может быть, именно для этого мне и было дано это тело — чтобы продолжать быть учителем, но совсем другим способом.
— Мне нужно подумать, — сказала я.
— Конечно, — Минато встал. — Но не слишком долго. Дети продолжают исчезать.
Покидая участок, я запустила новый анализ своих возможностей. Система теперь видела мое тело не просто как набор механических частей, а как инструмент для выполнения новой миссии. Я всё ещё была учителем — просто теперь мои уроки стали… более практическими.
На следующий день Минато пригласил меня в свой кабинет. В отличие от стерильной комнаты для допросов, здесь царил творческий беспорядок: голографические экраны с данными парили в
