— А по-моему, замечательно. Он просиял.
— Вам действительно понравилось?
— Конечно. Спасибо вам большое.
Она, в общем, почти не кривила душой. Вечер она провела прекрасно. И «Номер тринадцать» давно хотела посмотреть.
Они остановились возле ее подъезда.
— Ирочка, очень рад был вас увидеть. — Лев с надеждой заглянул ей в глаза.
«Надеется на приглашение», — без труда прочла она его взгляд.
— Так хотелось бы с вами посидеть, но просто валюсь с ног от усталости.
Едва произнеся это, она одернула себя. Получилось ужасно невежливо! Однако Лев, кажется, даже не обратил внимания на ее бестактность и, по-прежнему просяще заглядывая ей в глаза, осведомился:
— Вы не против, если мы в ближайшее время еще куда-нибудь сходим?
— Да, да, конечно! — выпалила она, радуясь, что он не обиделся.
Энтузиазм ее Лев расценил по-своему.
— Тогда давайте в пятницу или в субботу.
— Лучше в субботу, — уточнила она. — Понимаете, утром принимаю экзамен, зато потом я свободна до понедельника.
Она слишком поздно сообразила, что не стоило откликаться с такой готовностью. В глазах у Льва блеснули огоньки счастья и надежды, и он с заговорщицким видом изрек:
— А как вы, Ирочка, смотрите, если мы с вами закатимся в какое-нибудь хорошее место прямо с субботы и до понедельника? Ну например, в подмосковный пансионат? Природа там, знаете, шашлычок на свежем воздухе…
Ира от неожиданности раскрыла рот. Лев, видимо, сообразив, что переборщил, смущенно добавил:
— Нет, ну если вы считаете, что это еще рано, можем в Москве пока погулять.
— Вот. Вот. Давайте пока в Москве. А то ведь зима, холодно. Какие на снегу шашлыки!.. — Ситуация складывалась щекотливая, и Ирина лепила первое, что приходило на ум.
Лев тоже был явно смущен, чувствовал себя не в своей тарелке и, массируя пальцем переносицу, в свою очередь, нес бог знает что.
— Вот насчет шашлычков, Ирочка, вы не правы. В пансионате для этого есть полное оборудование. И мангалы, и мясо, и беседочки для «посидеть» стоят. А шашлычки под водочку на морозном воздухе идут замечательно!
— Лев, я водку не пью, — зачем-то сообщила Ирина.
— Тогда действительно лучше в Москве, — часто-часто покивал Лев. — Походим в разные места. В боулинг, например. Вы любите?
— Даже не знаю. Потому как ни разу не была, — призналась Ира.
Смущение оставило его, и он опять засиял, как новенький полтинник.
— Вот и отлично. Уверен: вам понравится. И фигурка у вас такая спортивная!
«Ага! Уже комплименты пошли. Что ж, боулинг так боулинг. Лучше, чем шашлык на морозе. Опять-таки и кругозор свой расширю», — решила сдаться она.
— Уговорили.
— Тогда я в субботу за вами заеду. Часика в четыре устроит?
— Лучше в шесть.
— Желание дамы — закон. — Он поцеловал ей руку.
— До субботы, — бросила ему Ира, пятясь к подъезду.
Он с тоской проводил ее взглядом и уныло побрел прочь.
«И как я только в эти ухаживания вляпалась? — входя в лифт, кляла себя на чем свет стоит Ирина. — Ну Дашка! Что теперь делать? Человек вполне милый, грубо отсылать его не хочется. Да и поводов он пока не дает. Ведет себя вполне корректно». Однако она уже понимала: чем чаще станет откликаться на его приглашения, тем сильнее он будет привыкать и привязываться к ней. А она совсем не была уверена, что ей этого хочется. Ну не в ее он вкусе!
Уже дома она посмотрела на экран мобильного. Одно послание и множество неотвеченных звонков. Начала она, естественно, с СМСки. От Марлинского! Она спешно прочла: «Не дозвонился. Как встретили? У меня страшная запарка. Давид». И когда же, интересно, он звонил? После Нового года от него ничего не было, и она постеснялась первой возобновлять переписку, не хотела казаться навязчивой. Сегодня, правда, звонок у телефона с утра был отключен, и она ни разу на экран не взглянула. Ни минуты свободной! Она пролистнула неотвеченные звонки. Действительно, один от Марлинского! Ее охватила досада! Не повезло! И почему он именно сегодня про нее вспомнил! С какой радостью она услышала бы его голос! Но, увы, не пришлось. Лев помешал.
Наверное, это ей наказание за то, что напрасно морочит голову человеку. Он, бедный, теперь надеется, дальнейшие планы ухаживания разрабатывает, но ей-то все равно. Стало вдруг жалко и Льва, и себя. Оба они мечтают. Он — ее завоевать, а она — об улыбке Марлинского. И, возможно, столь же напрасно. Хотя ведь Давид все-таки позвонил! Значит, вспоминает о ней и думает!
Ей захотелось тут же набрать его номер, но она не успела. Настойчиво зазвонил городской. Ира кинулась к лежавшей на журнальном столе трубке. Неужели Марлинский? Нет, Дашка.
— Пришла? — сурово и с таким осуждением спросила она, будто подруга одна перед ней виновата.
— Только что, — объяснила Ира.
— И где ж, позволь узнать, мы ходили до такого поздна?
Мы с твоим Львом ходили в театр, о чем я тебя, между прочим, сегодня уже информировала, — в тон ей откликнулась Ира, еле сдерживаясь при этом от смеха.
— Понятно.
— А как там, интересно, наша девушка поживает с красивым итальянским именем Лючия? — вкрадчивым голосом поинтересовалась Ирина.
— Какая она тебе итальянка? Обыкновенная наша российская шлюха! — вскипела Дарья. — Даже не напоминай мне об этой твари! До сих пор валерьянку пью! Такая нахалка оказалась! Погоди, погоди! Откуда ты знаешь, как ее зовут? Неужто в курсе была?
— Я как услышала, что вы деретесь, сразу Жорику позвонила. Он мне и сказал, как ее зовут.
— Мы не дрались. Еще чего! Просто я ее обратно в шкаф запихнула, когда она из него полезла. Представляешь, на меня голыми сиськами! А ведь полный шкаф был одежды. Хоть что-нибудь для приличия на себя натянула бы. Так нет! В чем вошла, в том и вышла! В чем мать родила! И это в моем собственном доме. И хоть бы покраснела, подстилка драная!
— Дашка, да что с тобой! Я тебя не узнаю! Дело-то молодое! Кровь у них играет, и гормоны тоже.
— Какие гормоны! Жорик еще сосунок совсем.
— Ну раз решился, привести домой Лючию, следовательно, игра гормонов на лицо, — стояла на своем Ирина.
— Иными словами, ты приветствуешь!
Дашка, я ничего не приветствую и не осуждаю, я констатирую: поведение Жорика естественно и закономерно. Мальчик вырос. А тебе, при виде ноги в шкафу, надо было не про трупы думать, а удалиться спокойно на часик. Тогда все приличия были бы соблюдены.
— Это я должна удалиться из собственного дома? Я должна была сообразить? А ты много сообразила, когда я тебе рассказала? Это ты заставила меня еще раз идти и смотреть! Я вообще боялась снова в шкаф лезть.
— Дашка, ты мне мозги до того своей криминальной версией запудрила, что я напугалась и за тебя стала тревожиться. А когда до меня дошло, было уже поздно. Потому что к тому моменту ты девушку целиком обнаружила.
