неожиданно. Нарочно не стал сообщать родным, что приезжаю июльским утром. Спускаясь с трапа самолета, я не чувствовал радости. Общение с родными осуществлялось только через отца, по его словам, моя Катюша счастлива с моим сводным братом, родила ему сына, живут в любви и согласии. Моя любимая женщина досталась брату…
Может, так оно и лучше, думал я, зачем ей бабник, который все равно сорвется однажды и сделает больно своими изменами. С Колькой-то ей по-любому лучше будет, он одержим ею, любит до безумия.
Я не просил меня встречать, взял такси в аэропорту. Сто раз пожалел, что приехал. Ладно, обниму мать и снова уеду, не стану искать ту, без которой жизни нет, которая мерещится в каждой блондинке.
Дома никого не застал. Странно, у матери каникулы в школе, она в июле всегда дома. Нашел ключи в тайном месте под крыльцом и открыл дверь. Я соскучился по своему дому, оказывается. Запах изменился, слегка пахнет лекарствами, и нет аромата ванили. Мама всегда пекла что-нибудь и благоухание пирогов и булочек буквально въелось в стены, дома было уютно из-за хлебного запаха. А теперь нет этого запаха, будто давно не стряпали пирогов.
Бросил тяжелый рюкзак с подарками в прихожей на пол и не спеша стал обходить дом. Будто в чужое жилище забрался. В гостиной пахло воском и дымом. На тумбе у окна будто алтарь. Иначе и не скажешь. Большая фотография моего брата с черной лентой, свечи возле нее и маленькие иконы.
Приближаюсь, не веря своим глазам. Мороз по коже. Как такое может быть?
Стукнула входная дверь и в гостиную с визгом влетела Юлька, соседка, она несколькими годами младше меня, как сестра, которой у меня не было никогда. Блондинка. Я аж морщусь, с некоторых пор на блондинок что-то вроде аллергии, глаза слезятся и в груди спирает, дышать тяжело.
— Дениска! А я увидела, как ты из такси выходишь и глазам не поверила, а это и правда ты, — верещит так быстро и тонко, что уши закладывает. Хватает меня за руку и тащит на диван.
— Юль, это что? — киваю на портрет Кольки с черной лентой.
— В смысле?
— Почему фотка с лентой? Как у покойника.
— Потому что Коля погиб… Ты не приезжал на похороны, твой отец сказал, что не отпустили тебя… — поясняет девушка, жалостливо глядя на меня.
— Не отпустили? Да мне не сообщил никто… — вскакиваю с дивана и мечусь по комнате, пытаясь уложить в голове страшную информацию. — Когда это случилось?
— Сегодня год ровно…
— Ясно… недолго был счастливым мужем. А как же его сын?
— Какой сын? — девушка смотрит на меня как на полоумного, кажется сбежит сейчас.
— Ну как, отец мне рассказывал, что молодая жена ему сына родила месяца четыре назад. Как это случилось с Колькой? И где моя мать? Отец на работе, наверное, а мама дома в это время обычно.
— У твоего отца инфаркт случился неделю назад, мама с ним, в клинике. Она собиралась еще на кладбище, и в церковь. Может уже там, — ежится Юлька, обнимая диванную бархатную подушку.
— Капе-е-ец… приехал домой, — падаю на диван и зажимаю голову руками.
Отец рассказывал мне сказки. Только вот зачем? Если брата уже год нет в живых, а Катя свободна. Моя Катёна…
— Денис, так ты правда не знал ничего? Коля был болен, его хотели в психушку отправить, а он погиб.
Про болезненную одержимость брата я знал, даже вырвался из командировки на его свадьбу, хотел посмотреть на счастливое лицо молодоженов. В глаза своей бывшей возлюбленной хотел взглянуть. Но нашел ее несчастную и разбитую. Хотел забрать с собой, но меня подпоили и очнулся я уже в другом городе.
Отец испугался за мою безопасность, отправил в секретную военную часть. Я не помню, как умудрился подписать контракт на год, покидать территорию части не имел права. Потом привез письмо от Кати, в котором она просила оставить ее в покое, что Колька отец ее будущего ребенка и она хочет с ним воспитывать сына.
Это был ее почерк. Я знал его наизусть, сколько лекций списал у нее в академии. Поэтому и поверил. И написала она его через два месяца после того, как стала вдовой, получается. Помню дату. Почему все это? Почему отец врал мне? Значит, Катя где-то сейчас одна растит малыша? Я должен найти ее!
— Он хотел избить жену, а она его шокером… и убежала. А он потом за руль сел, поехал ее искать… и сердечный приступ случился, он с обрыва в море рухнул. Если бы она его шокером не саданула, то может Коля бы не отключился за рулем. Я так думаю.
До меня только доходит, как сквозь вату, что соседка рассказывает про гибель брата, как все было. Если Катя виновата, значит она сейчас в тюрьме? Поэтому письмо. Тогда понятно, почему мне не рассказывали ничего.
— Его жену посадили за убийство?
— Прям, — фыркает Юлька, немного расслабляясь. — Расследования не было. И это мои предположения. Я учусь на медика, забыл? Если человека, у которого слабое сердце, садануть электрошокером, то вполне может случиться сердечный приступ.
— У Кольки было здоровое сердце, не жаловался никогда.
Мне не нравились все эти загадки, ох не нравились. И правду узнать не у кого, не будешь же мучить больного отца, выяснять причину его вранья.
— Ты знаешь, где брата похоронили? — спрашиваю у девушки, и та вскакивает, собираясь показать мне его могилу.
В прихожей натыкаюсь взглядом на ключи от своего джипа, возвращаюсь в гостиную, роюсь в шкафу, где мать хранит документы. Мне нужны мои права, нахожу их.
— А про жену брата не слышала? — спрашиваю, когда едем по знакомой дороге в сторону городского кладбища.
— Да что ей сделается. Полгода назад вступила в наследство, продала все и умотала куда-то из города. Твои родители отдали ей все, даже новую квартиру, которую на свадьбу подарили им. Она, наверное, и думать забыла, что замужем была.
Юлька рассказывала с таким презрением, будто про мошенницу какую-то. Но я знал Катю так хорошо, что понимал — наследство стало платой
