Ноздри тут же заполнила вонь афинского двора – противный запах места, не видевшего ни солнечного света, ни уборки. Коридоры были пусты и тихи, обитатели дворца или спали, или творили свои делишки во тьме.
С покрытой капюшоном головой я шла по извилистым коридорам, следуя указаниям Кассандры. Не знала, что дворец простирается настолько далеко, его переходы щупальцами тянулись и тянулись вдаль. Тут стоял затхлый запах места, которым не пользуются. Я периодически смахивала перед лицом паутину. Мои комнаты удобно располагались возле покоев Эгея, но Тесей не проявил к жене подобной любезности. Не будь она столь юна, никогда бы не допустила такого положения дел. Ее отец командовал войсками!
Дойдя до нужных комнат, я глубоко вздохнула. Подслушивать под дверью не было смысла. Из покоев принцессы не доносилось ни звука, и из-под двери не пробивался свет факела. Царица легла спать. Наверное, она даже не отзовется. Тем не менее я не стала тайком пробираться в комнату, чтобы увидеть ее фреску, а подняла руку и постучалась.
За дверью раздался шорох шагов, затем она распахнулась. На меня воззрились две пары испуганных глаз. Принцесса даже не знала, что обладает привилегией проигнорировать стук в дверь непрошеного гостя. Я была разочарована. Ожидала большего от принцессы. Ожидала равную себе. Я отпихнула женщин в сторону и вошла в комнату. Повернулась к ним и скинула с головы капюшон. Всем своим видом я заявляла, что не таким, как они, меня судить. Однако их реакция оказалась неожиданной.
– Ариадна? – шагнула ко мне принцесса, вскинув руки. Секунду спустя она разочарованно их опустила. – Прости. Я приняла тебя за другую.
– Меня зовут Медея, – постаралась я сказать надменно. – Быть может, вы слышали обо мне.
Женщина постарше отступила, но принцесса успокаивающе положила ладонь на ее руку.
– Да, конечно. Мы с тобой кузины. Неудивительно, что ты так похожа на мою сестру. Зачем ты здесь и почему пришла в такой час? Тебя прислал Тесей? Или… – она умолкла, подбирая слова, – или кто-то другой?
– Я пришла потому, что хотела повидаться с тобой. – Ответ показался глупым даже мне самой, но, похоже, удовлетворил принцессу.
Немного поздновато до меня дошло, что я практически вручила в ее руки инструмент давления – возможность рассказать Тесею, где скрывается колдунья Медея. И все же – вероятно, самой темной частью своей души – я знала, что делаю. Возможно, я хотела даровать ей преимущество.
– Возвращайся в постель, Кандакия, – сказала Федра. – Я буду говорить со своей кузиной, – она обвела взглядом комнаты и поморщилась: – По возможности наедине.
Служанка недовольно поджала губы, но послушно кивнула и удалилась к себе.
Федра присела у стола в главной комнате и жестом пригласила меня присоединиться. Я тоже села, и мы уставились друг на друга. Никто из нас не желал прерывать молчание первой. А с возрастом становишься гораздо терпеливее.
– Зачем ты хотела повидаться со мной? – спросила Федра.
– Ты моя кузина и новоявленная царица Афинского дворца. Разве этих причин недостаточно? – увильнула я от ответа.
– Достаточно, – продолжила она с вежливой улыбкой хорошо воспитанной юной особы. Когда-то, наверное, и я так улыбалась.
– К тому же, – мой тон невесом и легок, подобно выпущенной из клетки птице, – я верю, что ты не расскажешь Тесею о нашей встрече. И вообще ничего не расскажешь. В конце концов, мы семья.
Ее лицо полыхнуло яростью.
– Я не веду разговоров с Тесеем.
Я мысленно улыбнулась. Не знаю, зачем пришла к ней, но уж точно не из соображений семейственности. Однако внезапная и интригующая потеря самообладания той, кого с младых ногтей учили держать себя в руках, дала мне желаемое. За этой вспышкой таилась история, а я скучала, и мне безумно хотелось развлечься.
– Почему ты здесь? – попыталась я спровоцировать новую вспышку гнева. – Думаю, в царях Греции у тебя недостатка не было. Ты могла выбрать кого-то другого. Почему же ты в этой глуши?
На мгновение Федра смутилась, вперив взгляд в свои руки. Затем подняла голову и пронзила меня пылающим взором.
– Уместнее вопрос: почему ты здесь? Что, если я ему расскажу?
И правда что?
– Не расскажешь, – улыбнулась я.
– Почему ты в этом так уверена?
Я обвела рукой ее комнаты.
– Мои покои лучше твоих, в то время как я не царица. Возможно, царь вознаградит тебя за информацию. Но мы обе достаточно хорошо его знаем.
Федра погрузилась в молчание. И на этот раз, не надеясь на то, что она заговорит первой, я поднялась и сказала сама:
– Уже поздно, и ты, должно быть, устала. Я хотела повидаться с тобой, чего, возможно, хотелось и тебе. Как-никак мы семья. Но я не вернусь, если ты того не пожелаешь.
Я накинула капюшон и затаив дыхание шагнула к двери. За спиной раздался тихий голос:
– Спасибо. Ко мне никто не приходит. Мне не с кем поговорить. Я… – принцесса осеклась. Уверена, она хотела сказать, что одинока. Ее простодушие поражало. – Пожалуйста, возвращайся, – поспешно закончила Федра.
Я понимающе кивнула и оставила ее покои.
Федра
За один этот день я пообщалась с большим числом людей, чем за все прожитое в Афинах время. После столкновения с Ипполитом меня раздирали негодование и страх. Как он посмел говорить со мной в таком тоне? Я царица и его мачеха. Нужно сказать Тесею: пусть собьет с него спесь. Но потом я вспомнила, с какой гордостью Тесей смотрел на приветствовавшего нас с берега всадника – своего сына. А поздней ночью меня навестила кузина. Друг ли она мне? Вряд ли. И все же что-то остановило меня от того, чтобы броситься к Тесею и рассказать ему о ней. Она ведь убийца! Зачем ее покрывать? Но и руки Тесея в крови.
Пусть боги карают Медею, а меня это не касается. Я неустанно делаю подношения всем известным и неизвестным мне божествам. И вскоре возмездие, ради которого я здесь, свершится.
О том, кто спас меня, я не думала. Да и не спасал он меня, а всего лишь отвлек парней и дал мне сбежать. Но вечером, когда я ждала возвращения Кандакии с моим ужином, вместо нее, постучавшись, явилась незнакомая мне служанка.
– Госпожа, ваше присутствие требуется в обеденном зале, – почти шепотом сказала она.
– Когда? – спросила я, запаниковав. Я не одета для выхода к гостям и не знаю, когда вернется Кандакия.
– Сейчас. – Служанка наклонилась вперед. – Об этом просил сам Геракл.
В этот момент второпях вернулась Кандакия. Пока я, потрясенная, молчала, она отослала служанку со словами, что царица скоро присоединится к трапезе.
Я незнакома с Гераклом, но наслышана о его подвигах. О них всем известно. До встречи с Тесеем Ариадна признавалась мне, что однажды отыщет его и выйдет за него замуж.
– А если он не захочет жениться на тебе? – поинтересовалась я. Даже для Ариадны подобное заявление было излишне тщеславным.
– Тогда я заставлю его этого захотеть. – Сестра надменно встряхнула каштановыми кудрями. – Я стану женщиной, приручившей убийцу льва.
Убийца льва. Укротитель коней-людоедов. Самый любимый сын Зевса. Геракла наделяли множеством эпитетов.
– Мы связаны с Гераклом родством, – помнится, сказала я Ариадне.
Сестра, повернувшись, уставилась на меня с недоверием.
– Он сын Зевса, а мы его внучки. Получается, он нам дядя, – пояснила я.
– У богов наверняка все иначе, – упрямо заявила Ариадна.
Я кивнула, хотя кому известно, как там, у богов, все устроено. Не счесть, сколько героев, добиваясь расположения моего отца, представлялись ему «кузенами».
– Божественное неоднозначно, – вздохнула я и поклялась посвятить алтарям больше времени в надежде, что на меня снизойдет понимание.
Теперь же Ариадна – супруга бога, а я томлюсь в одиночестве в Афинском дворце с сыном Посейдона, и никому нет дела до того, от кого я произошла.
Кандакия сноровисто облачала меня в хитон и делала мне прическу, пока я блуждала в мыслях. В последние дни, к несчастью, в моменты задумчивости мои мысли часто занимал Ипполит. Ариадна хотела приручить убийцу льва. Возможно, я могла бы стать той, кто приручит кентавра. «Нет, – осадила я себя. – Совсем
