почувствовали себя нашкодившими школьниками. Вадька молчал и продолжал прятаться за мою спину, так что я даже заподозрила, что он не испачканной одежды стесняется, а боится гнева капитана. Пришлось отвечать мне.
Я поведала всю нашу историю, стараясь превознести Вадькину храбрость и сообразительность, но капитан слушал меня молча, с угрюмым выражением лица и когда я жалобно закончила словами: «А Егора здесь не оказалось», протянул руку и потребовал.
— Записку дайте.
Я подала ему листок. Он внимательно прочитал и спросил.
— Что в сумке?
Я недоуменно проследила за взглядом капитана и увидела, что дорожная сумка Егора уже находится у меня в руках. Когда успела?
— Деньги. — ответила я.
Капитан кивнул и снова спросил.
— Где оружие?
Вадька аккуратно, за ствол, достал из кармана запачканных штанов пистолет и протянул Крапивину. Тот раскрыл свою папку, вынул полиэтиленовый пакет и положил туда улику. Затем встал и кивком приказал идти за ним. Когда мы проходили через сени, я предусмотрительно сдернула с сундука старый тканый коврик.
Мы подошли к полицейской «Волге», капитан указал нам на заднее сиденье, а сам сел впереди. Я открыла заднюю дверь и свет из салона упал на Вадьку. Водитель оглянулся и ошарашенно уставился на моего спутника, не веря, что в его чистенькую машину сейчас влезет это «чмо болотное». Я демонстративно постелила коврик на всю дальнюю часть сиденья и подтолкнула туда Вадьку. Водитель отвернулся, но во время всего пути нервно поглядывал на нас в зеркало заднего вида. Не менее грязного киллера увезли на «УАЗе», в отделении для задержанных.
* * *
Оксане показалось сначала, что щека Егора холодная и она в страхе отдернула руку. Но в это время Егор нервно всхлипнул и поменял позу. «Слава Богу, живой» — подумала она.
Нужно было бежать — это Оксана поняла очень даже отчетливо. Бежать и спасать этого человека. Его жены наверняка уже нет в живых. Оксана поможет ему и он будет ей за это благодарен. Ничего, со смертью жены он свыкнется, а тут рядом она — Оксана. Красивая, заботливая, любящая.
Ее снова уносило в мечты, но женщина вовремя остановилась. Скоро явится Красавчик. Оксана для начала попробовала разбудить Егора, но у нее ничего не получилось. Тот мотал головой, пытался открыть глаза, но они снова непроизвольно закрывались. Он, наверное, даже не видел, кто перед ним. А самое досадное, что Егор все время бормотал.
— Нина, Ниночка, где ты?
Оксана оставила тщетные попытки. Где-то она видела нож. Он нашелся в литровой банке вместе с вилками и ложками на кухонном столе. Оксана разрезала веревки на руках Егора и попыталась усадить его на кровати. С третьего раза ей это удалось. Егор сидел и качался, как пьяный. Оксана несколько раз чувствительно хлопнула его по щекам и тот наконец открыл глаза. Взгляд был мутным, но на Оксане все-таки сфокусировался. Егор нахмурился, разглядывая ее лицо и спросил.
— Что происходит?
— Пошли, нам нужно ехать. — сказала Оксана, подхватывая его под руку.
Егор машинально встал и шатаясь из стороны в сторону пошел к двери, поддерживаемый Оксаной. По пути к машине он два раза намеревался упасть, но она ему не позволила. С трудом затолкав ослабевшего Егора на заднее сиденье, женщина кинулась к воротам, распахнула их, затем вернулась к машине, села за руль и поехала в сторону, противоположную той, где находилась церковь. Сначала ее била нервная дрожь, но мало по малу Оксана начала успокаиваться и, когда машина въехала в город, женщина была уже в прекрасном настроении.
Она сама делает свою судьбу. Не будет больше оскорблений, унижений и бандитских рожь. Не будет больше надменного шефа, который сначала тащит в койку, а потом устраивает унизительный разбор полетов, осыпая ее такими эпитетами, как будто это не она только что доставила ему сексуальное удовольствие. Все, конец всему этому беспределу! Она свободна!
Единственное, что омрачало ее радужное настроение, так это потребность решить, куда им с Егором сейчас податься. Но эту проблему можно было отложить до утра. Оксана въехала в незнакомый двор, припарковала машину рядом с другими, оставленными под открытым небом, автомобилями, откинула сиденье, повозилась, устраиваясь поудобнее и тут же уснула, даже не успев по обыкновению помечтать.
* * *
Крапивин привез нас с Вадькой прямо к нашему подъезду. Было видно, что капитан зол и совершенно не расположен к разговорам. А мне так хотелось спросить, что предпринимается для поисков моего Егора. Но я не рискнула. Капитан проводил нас до моей квартиры, вошел вместе с нами, осмотрел все комнаты и велел сидеть дома. При этом он многозначительно посмотрел на меня и сказал.
— Даже, если вам принесут десять записок от мужа. Кстати, мне нужен образец его почерка.
— Так у вас же… — я показала рукой на карман его кителя, куда он сунул записку Егора.
— Что-нибудь другое.
Я пошла в комнату и принесла открытку с видом Эйфелевой башни, которую Егор умудрился прислать мне за две недели отсутствия. Капитан удовлетворенно кивнул и ушел, даже не попрощавшись. Видимо мы здорово провинились.
Я взглянула на себя в зеркало. Ну и видок — вязаная шапочка из белой превратилась в серую, правда, благодаря ей пластырь на голове выглядел свежим. Одежда кое-где тоже была испачкана грязью, видимо об меня обтерся Вадька. Руки были грязные, под ногтями чернота. Срочно в душ! Я направилась в сторону ванной комнаты, абсолютно забыв о присутствии Вадьки в моей квартире.
— А мне куда? — жалобно спросил он, сливаясь по колеру с бежевыми обоями в нашей прихожей.
— Вторым будешь, но в комнату не входи. — бросила я на ходу, скрываясь за дверью.
Через пятнадцать минут я освободила ванную для Вадьки. Для его грязной одежды приготовила пакет, а взамен дала спортивный костюм Егора. Шмотки свои пусть сам стирает, хоть я ему и благодарна за все.
За окном было уже светло и я подошла взглянуть на то место, где совсем недавно стояла наша «ракушка», а в ней любимая «десятка». Дворник постарался — весь двор был тщательно выметен и о нашей собственности напоминал лишь прямоугольник, отпечатавшийся на асфальте. Соседняя «ракушка» была немного побита осколками, но в целом выглядела нормально. Я помнила, что взрыв весь был направлен вверх, то есть меня хотели отправить сразу на небеса. Я загрустила, уперевшись лбом в прохладное стекло. Мужа нет, гаража нет, машины нет — осталось только потерять собственную жизнь и нашей семьи не будет существовать. А мы даже ребенка не родили.
Я впервые всерьез задумалась над этим вопросом. Это
